Любовь в академии

Чтобы успешно пройти первые испытания, мне нужно было не просто подготовиться по всем предметам, но и научиться скрывать пробудившийся огонь.

Так что, пока остальные первогодки выводили волшебные знаки в тетрадях и изучали их свойства и назначение, я создавала руны с помощью магии на вечерних спаррингах парней. Эдмард и Азаарт ответственно подошли к совместным тренировкам, хотя они и считались факультативными. Во время боев Эдмард сражался как защитник, а Азаарт пытался отрабатывать приемы разрушителя, я же училась создавать руны так, чтобы они больше не взрывались и не рассыпались золотыми искрами чистой силы, способными выдать истинную природу моего магического источника.

"

"Наши дополнительные занятия проходили за Черным корпусом. Сюда можно было быстро переместиться порталом, но при этом вероятность нарваться на зрителей была минимальной. Так что я под присмотром парней создавала простейшие руны, а точнее, как взрослая занималась магической каллиграфией не в тетради, а чертила символы магией.

Если знак получался правильным и активировался, то результат был предсказуем. Я либо создавала огненный светляк, либо ледяную сферу, либо дезинтегрирующий символ пепла, бывший аналогом небольшой бомбочки. Но стоило мне накосячить и ошибиться с начертанием или активацией, как бракованная руна рассыпалась золотыми искрами, выдавая источник моей магии.

— Не понимаю, как тебя до сих пор Филария не раскусила. Она же специалист по источникам силы, — фыркнул Эдмард, когда мой разрушающийся знак пронесся по воздуху подобно золотому бенгальскому огоньку.

— Госпожа Филария уверена, что я всего лишь эмпат. А менталисты могут не обладать внутренним источником.

— Магистр Лорини тоже верит, что ты нулевка? — удивился Азаарт.

Теперь я знала, что нулевками в Альтасе называют магов, неимеющих внутренних источников магии, способных пополняться за счет природных. Впервые я услышала эту характеристику из уст Норгата, и тогда она показалась мне оскорблением.

— Магистр Лорини считает, что у меня исключительное чутье эмпата. Я все обманки чую, даже когда их не вижу.

А еще у меня “были глаза на затылке”, и я четко знала, когда на меня смотрят. Особенно вот как сейчас.

Да сколько можно?!

Резко развернувшись, уставилась на окна Черного корпуса. Мне даже не пришлось настраиваться на эманацию, чтобы выплеснуть свое негодование.

— Да ну его. Сам выйдет, когда снизойдет, — тихо буркнул Азаарт.