Любовь в академии

У наследного принца свои приоритеты. Он же будущий правитель…"

"Вдобавок после возвращения из столицы Норгат целый месяц был сам не свой. Мы думали, что он заперся ото всех, чтобы отрабатывать новую тактику боя, исключающую использование защитной магии. Но что если ему было просто неловко показываться мне на глаза, потому что он меня сдал?

Норгат мог меня предать.

Какая идиотская мысль! Он мне никогда ничего не обещал и не гарантировал сохранить тайну. Как принц он был обязан донести отцу о появлении наследницы золотого пламени.

Ведь я собиралась претендовать не только на давным-давно забытую магию.

У меня где-то был целый замок. И не только он. Хотя магистр Лиори старательно обходил времена правления Золотого императора, я смогла найти в библиотеке старые карты и книги, в которых рассказывалось, каким влиянием обладал прежний правитель, о котором все шустро постарались забыть.

Имя Золотого императора словно было предано забвению, как и его изображение. Я не смогла найти ни единого рисунка, ни крошечной миниатюры, а на мои вопросы библиотекарь только пожимал плечами и говорил, что книги старые, а об этом периоде истории в Альтасе стараются забыть, чтобы идти в будущее, а не оплакивать то, что нельзя вернуть.

Но я-то была здесь…

Остановившись, поняла, что для меня это “здесь” оказалось где-то на нехоженых тропинках парка. Покинув аудиторию после экзамена, я на полнейшем автопилоте спустилась по лестнице, а дальше ноги сами понесли меня подальше от замка.

Мне не хотелось никого видеть, точнее, это я не хотела, чтобы кто-то почувствовал мою приближающуюся эманацию. Никто не должен был догадаться, что эмпату Шумской плохо.

Да что это за дар у меня такой, что ни порадоваться, ни пореветь так, чтобы об этом тут же не узнали окружающие?!

***

— Да ладно тебе, Любаша. Все же хорошо.

Хвостик осторожно гладил лапкой плачущую меня. Точнее, я не просто плакала, а выла белугой где-то в траве между густых кустов, куда спряталась, когда меня накрыло и я разревелась.

Да так горько, что собрала вокруг себя всю золотую живность парка. С левого бока ко мне прижимался некто рыжий, упитанный и похожий на лесного лиса, справа встревоженно клокотали фениксы, особо наглая ласка давно пыталась подсунуть мне свой хвост в качестве полотенца, а передо носом мельтешил бельчонок и очень тактично пытался мне донести, какая же я все-таки дура, раз позволила себя так раскиснуть.