Любовь в академии

Письменность Альтаса я изучала несколько лет, читала медленно, но вполне сносно, но ректор Кхаал явно имел в виду какой-то альтернативно-ускоренный способ освоения местного алфавита и рунической каллиграфии.

— Не переживай, Шумская, мы справимся!

— Не переусердствуй. Помни, что у вас есть на совместные чтения несколько месяцев, — сурово произнес ректор, явно о чем-то негласно предупреждая излишне прыткого феникса.

— Но другие первокурсники за это время уйдут далеко вперед? Как мне потом нагонять программу?

— Не так уж и далеко.

“Основы ментальных щитов” и “Изучение истоков силы” ты станешь посещать на общих основаниях, — пояснил ректор. — Физподготовка у тебя обязательная, как и занятия по улучшению природного антимагического иммунитета. Эдмард, тут тоже без фанатизма.

— Буду беречь свою Любовь как самого себя.

— Свою подопечную, — поправила Эдмарда я.

— Я это и сказал. Я позабочусь, чтобы твой период адаптации прошел просто и легко.

— Вот и договарились, — на лице ректора отразилось заметное облегчение.

Лорд Кхаал в самом деле был рад, что избавился от сложной проблемы.

— Кстати, как прошло “Знакомство с Альтасом”? — с явным запозданием спохватился он.

Я посмотрела на Эдмарда и отвела взгляд. Обсуждать магистра Арда в его присутствии мне казалось неэтичным. Лорд Кхаал тоже понял, что я не стану ничего говорить, пока Эдмард находится в кабинете, и предложил ему встретиться со мной за ужином.

— С огромным удовольствием зайду за тобой, когда настанет время отправиться в столовую, — галантно объявил феникс.

Но я чувствовала, что за его показной симпатией и попыткой меня очаровать скрывается что-то еще, какой-то расчетливый интерес. И от этого мне было слегка неуютно.

— Так как тебе знакомство с Альтасом? — повторил вопрос ректор, едва за Эдмардом закрылась дверь.

И тут меня просто прорвало, все что я чувствовала, все мои эмоции, которые я старательно подавляла, пока Азаарт сопровождал меня к кабинету ректора, вылились в сбивчивое:

— Вы еще спрашиваете?! Вам интересно, насколько мне было приятно узнать, что мою мать считают предательницей и убийцей собственного мужа и хранителя этого мира? — горло сдавило, и теперь с губ срывался лишь полушепот, я задыхалась, словно только что совершила изнуряющий забег на длинную дистанцию: — Вы это нарочно затеяли? Чтобы меня помучить? Или вы раскачиваете мои эмоции и надеетесь на воспитание сверхистеричного эмпата? Так вот я не позволю с собой играть.

А просто… Вернусь домой.