Любовь в никогдабре

Возле любимого всеми сотрудниками аппарата стояла Марина.

— Марин, слушай, а ты не в курсе, что с боссом? Я даже испугалась, что его кондратий хватит, так орал… — заговорщическим тоном спросила я.

— Так его же генеральный квартальной премии лишить собрался, если не решит проблему за несколько дней. Видимо, тоже не в настроении был. Сама знаешь, там суммы совсем не как у нас, — понизив тон, поделилась коллега.

М-да, теперь хотя бы понятна ярость Игоря Владимировича… С другой стороны, это первая крупная ошибка за время моей работы в компании, и я сделаю всё, чтобы решить задачу как можно быстрее.

Сказано — сделано, я ушла в работу с головой.

«Какой у него все-таки восхитительный пресс! Каменный, наверное…»

«Лера, ну хватит! Перестань!»

«А какие мускулы… Похоже, он в спортзале прописался…»

«Так, работай, раб, солнце еще высоко!» — ругала я себя, но ничего не могла поделать: мысленно то и дело возвращалась к незнакомцу, невесть откуда взявшемуся в моей квартире.

И все-таки к концу рабочего дня расчеты и предложения были частично готовы.

Я решила взять их с собой, чтобы проверить цифры дома и доделать всё в спокойной обстановке.

Казалось, мое настроение уже ничто не могло испортить. Я сильно ошибалась. Впрочем, обо всем по порядку.

Сначала не завелась машина. Я походила вокруг нее кругами, а потом решила ехать на самом быстром транспорте в час пик — трамвае. Там мне отдавили ногу и ощутимо пихнули локтем в бок. Правда, к такому я давно привыкла, потому что ездила на своем авто всего несколько месяцев.

А скоро, похоже, снова пересяду на общественный транспорт — машину придется продать, чтобы помочь родителям.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Уже подходя к дому, вдруг поняла, что красивый синий пакет с наработками и схемами на завтра забыла в том самом трамвае.

«Вот растяпа! Ну что за привычка составлять схемы на бумаге! — корила я себя на чем свет стоит. — Нет бы, как все люди, вносить данные в файлы! Тогда бы распечатала заново, и всё!»

Потом убедила себя, что смогу восстановить все данные по памяти, ведь сон — для слабаков.

Но сначала решила принять душ, чтобы смыть с себя этот сумасшедший день.

Наоралась в ванной разных песен и, изрядно повеселевшая, выскочила оттуда в чем мать родила. Напевая себе под нос и пританцовывая, направилась в зал за халатом и феном.

На моем любимом коричневом диване сидел он. Снова. Правда, на этот раз в белой простыне — на манер римской тоги.