Любовь в прямом эфире (СИ)

Проснулся на следующее утро раздетым в кровати, голова трещала, во рту пересохло, жуткое похмелье мучило. Ника еще тогда ехидно посмеивалась: мол, не умеешь пить — не пей.

Проблем с алкоголем у Льва не было, потому что он знал меру. Но в тот день отпустил себя. Сказались несколько факторов: крупный заказ, эйфория от победы, проблемы дома.

— Зато я помню, — усмехнулась жена.

— Интересная ты женщина, Вероника, — склонив голову на бок сказал он, — после Алисы ты больше не хотела детей, поставил спираль, страдала мигренью.

Что сейчас изменилось?

— Я по-прежнему их не хочу, но так случилось, — пожала она плечами. — Я убрала спираль несколько месяцев назад. У меня нестабильный цикл, поэтому о беременности я узнала только на 12 неделе. Для меня это такой же шок, как для тебя, милый, — последнее слово она выделила интонационно, но Льву это резало слух. — И ты же понимаешь. что ни один суд нас не разведет, потому что я беременна?"

"Только сейчас Лев понял, к чему она клонит. Они буравили друг друга взглядами несколько долгих, муторных секунд.

Несколько часов назад, собираясь на встречу с Никой, он думал, что они поставят все точки над “i” перед финальным слушанием. Она оставил жене и дочери трехкомнатную квартиру и машину, согласился на все ее условия по алиментам. Взамен получил совместную опеку над Алисой. Две подписи в документе о разводе — и он был бы свободен, чтобы начать новую жизнь рядом с Софьей.

— Ника, ты же можешь дать свое согласие на развод.

Она вдруг резко соскочила и в гневе выкрикнула:

— Ты что, хочешь бросить беременную жену?! Беременную твоим ребенком! Хоть ты и не помнишь, как мне его сделал, — верещала она.

Перемена в ней была разительной. За одно мгновение из спокойной женщины она превратилась в фурию. И так было уже в не в первый год.

— Успокойся и сядь! — ледяным тоном потребовал Лев.

— Не затыкай мне рот, Захаров. Я прекрасно знаю, почему ты хочешь быстрее развестись! Я видела тебя с девкой. Обнимались, целовались прямо на людях. Что за шлюху ты себе нашел?

Лев встал из-за стола, вмиг оказался рядом с женой и схватил ее за локоть.

— Еще одно слово, Ника, и я за себя не отвечаю. Не смей ни говорить о ней, и подходить к ней. Ясно?

— О-о-о, — прохрипела она, пытаясь вырваться, — хорошая, значит, шлюха, раз ты так о ней печешься. Что так хорошо дает?

Лев еле удержался от большой ошибки. Вместе этого он сильно сжал пальцы на ее коже и лицо Ники скривилось.

— Я предупредил тебя, Ника. Я добрый, потому что ты — мать Алисы.