Ведь ты сколотил себе состояние, начиная практически с нуля…
Внезапно он вспомнил другой обед с другой женщиной, которая сказала ему: «Я уже наслышана о Богатом, Преуспевающем Бизнесмене. Теперь хочу знать все о Человеке, о том, какой ты на самом деле».
Прервав Шарон на полуслове, он спросил:
— А чем занималась ты, пока я… — Его голос прервался, не закончив «пока я становился богатым»."
"Она возмущенно начала рассказывать о своей жизни. О том, каким неудачным оказался ее брак. О том, как она пыталась сохранить хотя бы видимость семейных отношений.
О том, как за последние пять лет ее жизнь превратилась в сущий ад. О том, как «дикий» Тимоти не захотел платить ей алименты «после того, как я отдала ему лучшие годы моей жизни». О том, что городской дом и дом на побережье, а также многочисленные акции получил он, а не она, Шарон. «Но ничего, я подам на него в суд, потому что моя доля…» И так далее.
Такое впечатление, подумал Талберт, что у нее калькулятор вместо мозгов.
Он пытался проявить интерес к ее проблемам, но это у него получалось с трудом.
Расчетливость собеседницы не вязалась с его представлением о ней, как о прекрасной и нежной женщине. Он слушал ее вполуха и иногда кивал, поедая при этом омара. Опомнился он только тогда, когда понял, что она что-то у него спрашивает.
— Что?
— У тебя нет миссис Оксли? — повторила она вопрос.
Он молча покачал головой.
— И в твоей жизни нет никого?..
— Нет, — решительно сказал Талберт. Да, подумал он, в моей жизни могла бы быть…
Шарон коснулась его рукава.
— Тал, когда-то мы переживали восхитительные моменты. Но мы были слишком молоды и глупы, чтобы понимать, что это временно и что каждому из нас нужно нечто другое. Но то, что было между нами, — великолепно! Во всяком случае, мы получили некоторый опыт, который, я думаю, пригодился нам обоим впоследствии. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Он взглянул на нее. И понял, что она была права. Все эти годы Талберт считал, что любит ее, не желая признаться себе, что это было лишь мимолетное увлечение.
Разговор, который завела Шарон, как будто снял пелену с его глаз. Он понял то, что до сих пор отказывался понимать.
Теперь ему были видны ее расчетливость, эгоизм и мелочность. Неужели из-за нее он десять лет отказывался быть зависимым от какой-нибудь другой женщины? Господи, каким же глупым он был! Талберт почувствовал, что родился заново.
Он отвез Шарон в отель и сказал, что будет занят и не сможет больше ее увидеть. Они распрощались. Теперь уже навсегда.
