Только что он покинул дом миссис Трот, получив у нее обвинительное письмо, в котором указывались все недоделки, неполадки и неисправности, допущенные при ремонте ее кафетерия. Внезапно Талберт почувствовал непреодолимое желание немедленно увидеть Элиз, полюбоваться ямочками на ее щеках, взглянуть в выразительные ласковые и нежные, зеленые, как изумруды, глаза. Ведь он, если подумать, в милях 40–50 от Маунтри.
Это был небольшой аккуратный двухэтажный домик, который вместе с участком земли занимал не больше одного гектара.
По периметру дома был расположен палисадник, где росли розовые и белые гладиолусы. Типичный деревенский дом, усмехнулся про себя Талберт, но очень уютный. Он позвонил в дверь и услышал мелодичный звонок, а вслед за этим тявканье собаки. Элиз открыла дверь, и щенок, маленький серый комок, начал делать комически свирепые попытки укусить ботинок пришельца. Первой мыслью девушки было то, что определенная категория людей всегда приходит, когда о ней вспоминаешь. Чтобы скрыть улыбку, она наклонилась к щенку и строго сказала:
— Перестань, Реги, или я оставлю тебя за дверью.
— Я проезжал мимо… Случайно, — начал объяснять Тал свой неожиданный визит. — Вот, решил проверить, как идут дела.
— О, я… Да-да, конечно, хорошо.
Элиз выглядела удивленной, растерянной и озабоченной одновременно. На ее лице отразилась вся гамма чувств, которую она испытала: от радости до смущения. На ней была надета будничная цветастая юбка и хлопчатобумажная блузка-безрукавка. Лицо испачкано чем-то липким, волосы небрежно заколоты.
Не ждали, подумал Талберт и улыбнулся. Вдруг на кухне что-то щелкнуло, зашипело, и девушка, опомнившись, убежала, успев бросить через плечо:
— Заходите и прикройте за собой дверь. Извините, у меня на кухне срочные дела…
Легкие сандалии зашлепали по деревянному полу. Тал проводил глазами ее, обратив внимание на ноги, удивляясь, почему раньше не замечал, какие они стройные. Прикрыв дверь, он прошел на кухню.
В первую минуту он решил, что попал прямиком в преисподнюю.
Только непонятно, за какие грехи. Жары и пара здесь было больше, чем в сауне. На плите в чане что-то кипело, от банок на столе валил пар. В одну из них, наполненную сваренными кусочками ананаса, девушка наливала горячий сироп.
Он недоуменно спросил:
— Что ты делаешь?
— Консервирую ананасы, — ответила Элиз, удивляясь нелепости вопроса. Она взяла очередную стерильную банку.
— Зачем? — Никогда раньше он не видел, как кто-то занимается домашней готовкой.
