Но поздним вечером, когда Элиз уже готовилась ко сну, позвонил Оксли и пригласил ее на ужин. Не успев возмутиться его поведением, она неожиданно для себя дала согласие. Когда девушка положила трубку, у нее подкосились ноги, и она долгое время просидела на стуле, приходя в себя. Почему я позволяю этому человеку издеваться над собой?! Каков невежда! Он даже не удосужился, с возмущением думала Элиз, попросить прощения за сегодняшнее! Гневно сверкая глазами, она обвиняла Талберта во всех смертных грехах, решив высказать ему при встрече все, что думает.
Но в глубине души она понимала, что не сможет этого сделать, потому что… Не важно почему! Не сможет и все!
— А что ты знаешь о мистере Оксли? — спросил Брайс.
— Почти ничего. Мы познакомились совсем недавно, — девушка почувствовала, что краснеет.
— Хм… — припомнил дядя. — В баре казино. И с тех пор он давит на тебя.
— Он на меня не давит! — возмутилась Элиз. — С чего ты взял? Наоборот, мистер Оксли помог мне арендовать автобус и…
— …И он уже успел побывать здесь.
Кстати, с кем ты разговаривала вчера вечером? — спросил он, лукаво прищуриваясь.
— С мистером Оксли, — она опустила глаза как нашкодившая девчонка. — Но мы с ним толком не поговорили… Я имею в виду о деле. Просто он пригласил меня поужинать с ним сегодня вечером.
— Вот это замечательно! — радостно сказала тетя, которая всегда интересовалась романами своей племянницы. — Он приятный мужчина?
— Да, он…
— А ты спросила об оплате? — перебил ее дядя.
— Какой оплате? — не поняла Элиз.
— Сколько тебе надо заплатить за то, чтобы присоединиться к его компании?
— О, почти ничего. Как я поняла, надо будет только оплатить аренду офиса. Но он мне не понадобится. А в дальнейшем выплачивать определенный процент из прибыли. Но я в это особенно не вникала… — Она даже не взяла рекламный проспект.
— Ага! — Брайс ударил кулаком по столу. — Вот так всегда! Ты не вникаешь ни во что, а они этим пользуются и обманывают тебя. Я думал, у тебя есть голова на плечах.
— Но, дядя, Талберт… мистер Оксли не такой! — Элиз терпеть не могла, когда при ней незаслуженно обвиняли кого-либо. — Я не хочу, чтобы ты подумал, будто…
— Сегодня вечером я сам с ним поговорю, — тоном, не терпящим возражений, сказал Брайс. Он отодвинулся вместе со стулом и встал, показывая этим, что разговор окончен. Девушке осталось лишь безропотно вздохнуть: если дядя что-нибудь решил, его никто не сумеет переубедить.
