Любовь-война

Начинаю расхаживать из стороны в сторону, чтобы хоть как-то справиться с внутренним нервозом. Сегодня официально худший день в моей жизни. Во-первых, как обухом по голове нагрянула новость о том, что некогда лучший друг серьезно пострадал из-за моей лжи. Во-вторых, меня с позором выгнали из стаи. И, наконец, на мои плечи возлегла обязанность предотвратить войну двух взбешенных группировок. Просто зашибись! Я реально мастер искать проблемы на свою пятую точку.

Когда положенное время наконец наступает, я на ватных ногах захожу в больницу, натягиваю бахилы и, дрожа всем телом, направляюсь в отделение травматологии.

Под ложечкой сосет от страха и паники, но пути назад не существует.

Останавливаюсь в нескольких шагах от нужной мне палаты и на секунду прикрываю веки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Надо успокоиться и собраться с мыслями, а то такими темпами я и слова вымолвить не смогу.

Однако сколько я ни дышу, долгожданное спокойствие не наступает. Кажется, я только больше разнервничалась и вспотела.

В голове - сумятица, в сердце – холод, а к ногам будто привязали гири. По десять килограммов на каждую. Малодушная мысль дать заднюю и прийти в другой раз просачивается в мозг, но я тут же себя одергиваю.

Все, хватит тянуть резину! Так и целый час у порога простоять можно!

Сцепив челюсти, приоткрываю дверь и захожу внутрь. Палата четырехместная, но, походу, пациент в ней только один. Шульц лежит на койке у окна и кажется спящим. Солнечные лучи путаются в его русых прядях, и от этого волосы кажутся неестественно сияющими.

Делаю несколько шагов, приближаясь, и не к месту подмечаю, что веснушки на его носу сделались более выразительными. Должно быть, сказывается приближение лета. Смотрится это чертовски красиво, так и хочется провести по ним пальцем – проверить, неужели настоящие?

Но, невзирая на веснушки, выглядит Андрей, мягко говоря, не очень: весь какой-то бледный, изможденный, в губах – ни кровинки. На коже, которая виднеется из-под футболки, я замечаю кровоподтеки и ссадины, на ноге – гипс.

Да уж, досталось ему неслабо, даже ухо, вон, разодрано.

Медленно подхожу к нему, а сердце в груди трепещет пойманным мотыльком…

Боже, Шульц, до чего мы докатились? Как до этого дошли? Я не хотела враждовать… Веришь? Другом твоим быть хотела… Или даже больше, чем другом. А ты не хотел. Из-за этого я все испоганила.

Внезапно Андрей распахивает веки, и зеленые глаза тотчас концентрируются на мне.