Любовь-война

– Вот это она модель стала!

Поворачиваю голову и от увиденного живот сжимается в непроизвольном спазме. Так бывает во время свободного падения или когда едешь на машине и спускаешься с крутой горки. Желудок будто подскакивает, и на долю секунды замирает в странном щекотливом положении, а потом также внезапно ухает вниз.

Однако все эти ощущения ни коем образом не связаны с Верой, которая и впрямь здорово похудела и преобразилась. Мое внимание, словно железо, притянутое магнитом, мгновенно прилипает к ее подруге – черноглазой бестии с вечно насмешливым выражением лица.

Я не видел Кавьяр все лето, и за это время она довольно сильно изменилась: ее немного угловатые формы сгладились, сделались более женственными и мягкими. Бюст потяжелел, а волосы, которые она обычно отстригала под каре, теперь смоляными перьями лежат на плечах.

А еще Крис в юбке. В самой настоящей короткой юбке в складку, подол которой слегка подрагивает на теплом сентябрьском ветру, заставляя мое воображение усиленно работать. Любопытно, какого цвета сейчас на Крис трусики? Красные, черные? А, может быть, белые, символизирующие невинность и чистоту?

Ну вот, опять началось.

Стоит мне увидеть Кавьяр, как мысли сами собой переходят в эротическую плоскость, будто у меня недотрах какой-то. Эх, а я-то думал, что наконец излечился от своей дурной зависимости… Ведь мы с Крис весь прошлый год не общались, ни единым словом не перекинулись. Это было несложно, так как после девятого мы стали учиться в разных классах. А потом она и вовсе пропала из поля моего зрения на три долгих летних месяца – то я из города уеду, то она.

Все это время я упорно убеждал себя, что мне нужно ее забыть, что восстановить отношения после того кромешного ада, в котором мы жарили друг друга заживо, просто невозможно. И у меня это вроде как получилось, потому что добиваться «невозможного» я не привык.

Поначалу, конечно, ломало. Очень хотелось плюнуть на принципы и уязвленную гордость, заявиться к Кавьярам домой и ползать перед ней на коленях, умоляя простить.

Ведь тогда, в конце девятого, вернувшись в школу после затяжного больничного, я переступил черту. Разрушил наши отношения до основания: загнал ее в лес и сделал то, о чем до сих пор жалею."

"Если честно, тот поступок был продиктован отчаянием, которое затопило мою душу до краев и таким вот извращенным способом вылилось наружу. Я чувствовал себя преданным, униженным, оскорбленным. Ведь за весь тот месяц, что я лежал в больнице, Крис пришла ко мне всего однажды.