Любовь-война

Распрощавшись с ребятами, мы с Кристинкой бредем к тринадцатому дому. Сегодня я буду ночевать у нее. Мои предки в отъезде, поэтому попросили ее родителей приютить меня на две ночки. Кавьяры любезно согласились."

"А что? Им не впервой. Мы с Кристинкой постоянно ночуем друг у друга. То к контрошке по математике ее надо поднатаскать, то к проекту по биологии подготовиться, то просто расставаться не хочется. Друзья ж мы с ней как-никак.

Заходим в подъезд, и Крис по обыкновению направляется к лестничному маршу.

По какой-то неведомой мне причине она на дух не переносит лифты и никогда в них не ездит. Поэтому каждый раз к себе на восьмой этаж поднимается пешком. И нет, ей не лень. Говорит, дополнительное кардио никогда не помешает.

На самом деле я уже давно перестал обращать внимание на Кристинкины заскоки. Ну, не ездит она на лифте и пускай. Мне-то что? Я молодой, спортивный, могу с ней за компанию по ступенькам пробежаться. Вообще не проблема.

Когда мы заходим в квартиру, ноздри приятно щекочет аромат свежеприготовленной еды, от которого в животе начинает предательски урчать.

Тетя Юля - просто потрясающая хозяйка, готовит так, что пальчики оближешь. Не в обиду моей матери будет сказано, но такого вкусного борща, как у тети Юли, я отродясь не пробовал.

Ну а сегодня мне вообще несказанно повезло: на ужин у Кавьяров мусака - их национальное блюдо, запеканка из баклажанов с мясом под соусом бешамель. Эх, каких только я названий не выучил из любви к греческой кухне.

Помыв руки, мы с Кристинкой садимся за стол и в два счета уминаем волшебный ужин.

Дядя Орест поглядывает на нас с одобрением, ему нравится, когда у детей хороший аппетит. Лишь бы только Кристинкину разбитую губу не заметил, а то тотчас придет в бешенство.

Дело в том, что родители строго настрого запрещают Крис участвовать в уличных потасовках. Они и в секцию-то по кикбоксингу ее отдали только потому, что она им обещала махать кулаками исключительно там, в спортивных, так сказать, целях.

Но обещания обещаниями, а в стае без драк не проживешь, поэтому Кристинка старательно скрывает от предков последствия сегодняшнего боя: занавешивается волосами, то и дело подпирает руками подбородок, как бы невзначай накрывая пальцами губы, и подносит ко рту ложку каждый раз, когда отец кидает на нее проницательный взор черных глаз.

Поблагодарив тетю Юлю за шикарный ужин, мы с Кристинкой закрываемся в ее комнате, и она облегченно выдыхает.

- Уф, вроде пронесло.