Любовь-война

- Сколько времени? – хрипло отзываюсь я, потирая глаза."

"- Восьмой час, - отвечает она, а затем, нацепив на себя широченную улыбку, добавляет. – Мне Гуляев вчера встречаться предложил, представляешь?

- Да ну? – удивленно тяну я.

Такие новости бодрят получше утреннего кофе.

- Ага, – хихикает Вера. – Мы с ним допоздна у костра сидели, по душам общались… Ну, слово за слово, и он признался, что хочет со мной отношений.

- А ты что?

- Согласилась, ясное дело, - Мартынова смотрит на меня, как на умалишенную. – Он же мне так нравится!

- Как у вас все лихо закрутилось, - замечаю я, распахивая спальный мешок и потягиваясь.

– Смотри не отдай ему свою невинность раньше времени.

- Да ну тебя, - качает головой она. – Об этом пока и речи нет!

- Ну ладно, совет вам да любовь, как говорится, - посмеиваюсь я, вылезая из палатки.

Утро в лесу поистине прекрасно! Солнце светит, птички поют, а воздух какой! Свежий-пресвежий, чистый-пречистый, так и хочется вдыхать его полной грудью.

Судя по всему, основная масса ребят еще дрыхнет, потому что большинство палаток закрыты, да и народу вокруг мало.

Вон, Алена Сидорова, зубрилка из числа «ашек», сидит зевает, и физрук наш, Виктор Никитич, руками машет, зарядку, должно быть, делает. А больше никого не видно.

Подхожу к близстоящему дереву и медленно провожу пальцами по его коре. Жесткая, шершавая, но все равно приятная на ощупь. Люблю ловить уединение на природе – душа сразу как-то успокаивается, и мысли в порядок приходят.

- Доброе утро! – раздается за спиной голос, который я узнаю, наверное, из тысячи похожих.

Он мне уже в подкорку сознания въелся.

- Доброе, - негромко отзываюсь я, не оборачиваясь. Продолжаю поглаживать дерево, сосредоточенно глядя вдаль.

- Как спалось? Сова не мешала?

- Какая сова? – непонимающе оглядываюсь, и в глаза тотчас бросаются ссадины на лице Шульца, которые в свете утра выглядят совсем пугающими. Будто на него стая хищных птиц напала.

Надо все-таки завязывать с драками, а то в моем возрасте это уже несолидно.

- Та, которая всю ночь ухала, - поясняет Андрей, запуская руку в волосы и наводя на голове изящный беспорядок.

– Ни черта из-за нее не выспался. Да и Гуляев, зараза, храпел, как паровоз. Короче, у меня ночка явно не удалась. А у тебя?

- Я как убитая спала, - признаюсь я, пожимая плечами. – Ничего не слышала. Да и Вера, в отличие от Гуляева, не храпит.

- А я все ворочался-ворочался, мысли всякие в голову лезли, - Шульц подходит поближе и принимается ковырять «мое» дерево.