Любовь-война

Ну, к ней, естественно, все подорвались, физрук начал ее осматривать. Выяснилось, что ничего серьезного нет, обычный ушиб, но Карина решила выжать из этой ситуации по максимуму. Приволакивая ногу, подошла к Шульцу и вцепилась в его локоть. Сама! Да еще и ныть начала, мол, Андрюша, так идти больно, помоги, пожалуйста.

Честно? Я бы на месте Шульца послала ее на три буквы! Ну, потому что это манипуляция! Умелая, психологическая манипуляция. Типа она такая беспомощная, а он ее герой. Отвратительный шаблон, который женщины эксплуатируют столетиями.

Когда им уже надоест?

И Шульц, само собой, ведется на ее нытье. Ну какой нормальный пацан откажет хромающей бабе? По-человечески я его, конечно, понимаю, но вот как девушку, которую он вчера целовал, меня это ужасно злит! В конце концов мог бы ее под опеку Никитича сдать, он ведь за нас ответственный!

Короче, вторую половину пути я проделываю, плавая в своих мрачных мыслях и искоса наблюдая за Андреем, который опять кивает, слушая непрерывное тарахтение Морозовой.

Еще немного, и он рядом с ней в китайского болванчика превратится! Создается впечатление, что из них двоих говорит только она. Надеюсь, это правда, потому что в таком случае Шульц очень быстро от нее устанет.

Глава 51

Андрей

День моего совершеннолетия неминуемо приближается, и родители после долгих уговоров дают добро на аренду загородного дома для празднования. Честно говоря, я мечтал об этом с самого детства – чтоб никакого контроля взрослых, ограничений и нотаций. Только молодежь, только хардкор!

Естественно, новость о вечеринке в честь моего восемнадцатилетия распространяется по школе со скоростью ветра, и на ее посещение претендуют даже те, кого я приглашать совсем не собирался.

Например, Лиза Коваленко из 10 «А». Она, конечно, жутко милая, и мы пару раз целовались… Но в этот раз ей придется потусить в другом месте, потому что объектом своего внимания я уже избрал другую – черноглазую бестию, которая правда только и занимается тем, что тактично меня посылает.

Провожать дома не разрешает (но меня это, разумеется, не останавливает, и я все равно таскаюсь за ней после школы, как какой-то влюбленный первоклассник), на все мои подкаты реагирует с бронебойным равнодушием, а телесные контакты и вовсе обрубает на корню.

После Кристинкиных слез, вызванных моим насильственным вторжением в ее сладкий ротик, я решил, что сбавлю обороты и не буду переть напролом. Мне совсем не хочется ее обижать и выбивать ласку грубой силой.