Любовь всесильна

Глория улыбнулась, представляя, как они лежали обнявшись в постели, в своем парижском отеле, и она дразнила его «самодельным миллионером». А он со смехом отвечал ей:

— Если ты вышла за меня, позарившись на мои деньги, как пытается уверить Мэгги, то будешь страшно разочарована. Каждый пенни я вкладываю в дело: миллионеры не держат большие наличные в кармане. Но ты не беспокойся, голодной не останешься. — И, склонившись над ней и поцеловав ее в шею, он хрипло пробормотал: — В любой момент можешь откусить от меня кусочек, дорогая.

Толчок тронувшегося поезда вывел Глорию из задумчивости. Она с удивлением обнаружила, что опаздывает уже более чем на час. Ну ничего, все равно она скоро увидит мужа, с затаенной нежностью подумала Глория."

"Прежде чем взять такси на вокзале, она забежала в небольшой магазинчик и купила любимый лосьон Чейза, который продавец любезно упаковал для нее в подарочный пакет. Не очень значительный подарок к годовщине, но лучшего на бегу не найдешь. Чуть позже она, волнуясь от предвкушения встречи с мужем, уже сидела в такси, мчавшемся по улицам Лондона.

Подъехав к большому дому, она быстрым шагом пересекла тротуар и, прячась от моросящего дождя, стремительно вошла в подъезд, где находилась квартиру Чейза. Прекрасный летний день превратился в очень сырой и ветреный вечер. Но ничто сейчас не могло омрачить ее настроения, и с чемоданом в одной руке, сумочкой и подарком — в другой она легко поднялась по лестнице.

Поставив чемодан на пол и достав ключ из сумочки, Глория открыла дверь и вошла в знакомую квартиру.

Небольшая прихожая с телефонным столиком и встроенным шкафом была устлана толстым красным ковром. Женщина молча зашла в прихожую и, подойдя к столику, положила на него пакет и поставила рядом на пол чемодан. Затем, машинально уложив волосы, направилась к двери гостиной. Едва Глория коснулась ее и, когда та наполовину распахнулась, застыла…

Чейз уже был дома, но не один, он сидел бок о бок… с Мэгги на большом черном кожаном диване.

Бутылка вина и два бокала стояли на столике перед ними, но самое гнусное — на них не было ничего, кроме купальных халатов.

Потрясенная увиденным, Глория окаменела, не замечая, как вода стекает с ее длинных волос, а ледяная струйка неприятно бежит по спине. Ее легкое платье никак не годилось для этой погоды, но она не чувствовала холода. Полуоткрыв рот, она с ужасом слушала, как распадается ее жизнь.

— Это нехорошо, Мэгги, я никак не могу сказать Глории.