Любовь всесильна

Боль, сожаление и глубокая печаль, которыми они обменялись, были слишком мучительны, чтобы выразить их словами.

— У нас еще будут дети, любовь моя. — Чейз баюкал ее на своем широком плече. Заботливая рука поправила выбивающуюся прядь рыжих волос и нежно погладила по спине — жест утешения испокон веков. — Поплачь, Глория, если хочется, тебе будет легче.

Глория как будто ждала этих слов. Ощущая крепкие объятия Чейза, вдыхая знакомый запах и чувствуя его нежность и любовь, она разрыдалась так, будто сердце у нее разрывалось.

Не говоря ни слова, Чейз прижимал ее к себе. Наконец рыдания утихли. Она промокнула мокрые глаза платком.

— Теперь я в порядке, милый.

— Малышка моя, все наладится. Вместе мы преодолеем все невзгоды мира. — Их губы слились в нежном поцелуе.

Глория обхватила своими тонкими руками его за шею, чувствуя, как он нужен ей. Чувственные губы Чейза, теплые и знакомые, сладостно охватили ее рот, и она ощутила эротическое касание языка. Удивленная превращением поцелуя из нежного в страстный, она напряглась, невольно отстраняясь.

Чейз слегка касался языком ее ушка, дрожь острого желания охватила его, и, отпрянув, он растерянно и виновато прошептал:

— Боже мой! Что я делаю? Ты же больна, тебе нужен отдых! — Чейз опустил жену обратно на подушки и кое-как пристроился рядом с ней на кровати рядом. — Извини меня. С первого дня нашей встречи стоит мне взглянуть на тебя, как я уже не владею собой. Ты для меня самая желанная. Он слегка улыбнулся и добавил: — Надо будет научиться сдерживать свои порывы, по крайней мере на время твоей болезни.

Глория попыталась улыбнуться, но один досадный вопрос крутился у нее на языке. Неужели в его мыслях была только близость? Неужели в них не оказалось места для их ребенка? Казалось, муж так расстроен потому, что она пока не сможет заниматься с ним любовью, а о малыше не думает вовсе.

Спустя полчаса, когда Чейз ушел, пообещав вернуться вечером, доктор Белл сообщил Глории, что она может выписаться на следующий день. Конечно, ей следовало бы обрадоваться, но вместо этого она почувствовала лишь раздражение и физическую слабость.

Мысль о том, что придется покинуть больничный уют и вернуться в собственные апартаменты в отеле, выслушивать соболезнования знакомых, не прибавила ей бодрости."

"Она глубоко и тоскливо вздохнула. Как несправедливо устроена эта жизнь! Еще в пятницу Глория вечером была счастливой женщиной, ожидающей ребенка. Она приехала в Йорк к четырем часам на обычную встречу с доктором Беллом.