Любовь всесильна

Глория вспомнив, что вся обнажена, согнула ноги, и обхватила их руками.

— Перед отъездом? Когда ты уезжаешь? — тихо спросила она. Глория беспомощно посмотрела на него и была ошеломлена вспышкой боли, которая, как ей показалось, мелькнула в его глазах.

— Мы, — он подчеркнул это слово, — уезжаем в понедельник. Вечером у меня встреча в Лондоне. А сейчас я предлагаю тебе пойти и привести себя в порядок, нам через час выходить.

— Как и сейчас, без обсуждения? — заметила Глория.

Поднявшись на ноги, она подошла к лежаку и накинула халатик. Чейз мог испытывать удовольствие от своей наготы, но она, быть может глупо, стеснялась разгуливать нагишом — последствия монастырского воспитания…

Чейз наблюдал за ней холодными, оценивающими глазами, и когда она повернулась к нему, встал и в упор посмотрел на нее.

— Тут нечего обсуждать: ты — моя жена, куда я, туда и ты. Не пытайся устроить из этого ссору, Глория.

— Я и не думаю, — спокойно ответила она.

А про себя Глория не переставала удивляться, как они оба могут глядеть друг на друга, словно два чужака, когда минуту назад занимались любовью.

Словно уловив ее замешательство, Чейз нежно положил ей руку на плечо.

— Ты слишком беспокоишься, дорогая. — Он склонил темноволосую голову и коснулся губами ее брови, точно отец, успокаивающий своего ребенка.

— Вечеринки?

— О, черт, это же должен быть сюрприз для тебя. Твое тело, как всегда, лишило меня всякого соображения, — хохотнул он. — Ладно, беги одеваться, а я пока поплаваю. И будь умницей! Поговорим позже!

И он, развернув ее лицом к дому, легонько шлепнул по попке.

Глория, рассердившись на эту фамильярность, неожиданно обернулась, застав Чейза врасплох, поставила ему подножку и изо всех сил толкнула руками в грудь. Он с громким всплеском плюхнулся в воду, а Глория, презрительно выгнув бровь, улыбнулась ошеломленному, отфыркивающемуся мужчине и саркастически бросила:

— Желаю хорошо поплавать. Надеюсь, ты будешь умницей.

И довольная собой, побежала в дом.