Любовь зла, или Разрыв шаблона в действии

Она запрокинула голову и внимательно посмотрела ему в глаза так, что душу вынула одним взглядом. Словно интуиция ей подсказывала, что он недоговаривает.

Он бы и рассказал, но боялся.

Ира приподнялась на цыпочки, обвивая его шею мягкой рукой и тело полковника мгновенно напряглось с наслаждением и жаждой впитывая ее незатейливую ласку.

Накрыл нежные губы страстным поцелуем. Руки заскользили по хрупкой спине, прижимая ближе к возбужденному телу, так чтобы она непременно это почувствовала, сладко, чуть слышно застонала сквозь приоткрытые губы.

Твою дивизию!

Какая же она…

Боясь окончательно потерять голову, Фёдор мягко отстранил от себя Иру, нежно напоследок поцеловал в светловолосую макушку и подтолкнул к двери.

- Я позвоню завтра?

- Ага, - растерянно кивнула она, - До завтра.

- Я буду ждать.

Ира ушла, оставив после себя едва уловимый аромат яблок, а полковник немного постоял, погипнотизировав закрытую дверь, пошел в машину.

Пока ехал домой в голове перебирал события сегодняшнего дня и никак не мог насытиться этими теплыми яркими воспоминаниями.

Он пытался вспомнить был ли так счастлив хоть когда-то.

Был наверное…

В юности, когда все в жизни казалось таким простым правильным и перед тобой были открыты тысячи дорог этой вселенной.

Херня какая-то…

В суровом полковнике внезапно проснулся романтик.

Конечно, Фёдору было грех на жизнь жаловаться. Свой дом, достаток, детишки, но…одиночество это страшная вещь.

С Ирой одиночество отступало.

Она оказалась такой доброй, жизнерадостной, отзывчивой в жизни.

Мог ли он мечтать о большем?

Мечтал…

О смятых простынях, о ее мягком теле.

До трясучки.

И в тоже время, Фёдор прекрасно понимал, что не самый удачный вариант в плане отношений для Ирины. Все же трое чужих детей – это не то о чем мечтают женщины, поэтому пока не находил в себе силы рассказать правду.

А еще он боялся, что для нее их отношения станут проходящим моментом. Вокруг прекрасной бухгалтерши вон сколько мужиков трется. Один только агроном чего стоит.

Какое-то пакостливое, назойливое чувство тревожило грудь – страх вновь остаться один на одни со своими неразделенными чувствами. Хотя, почему один? С бутылкой.

Это уже было в его жизни – любовь к красивой женщине.