Любовница Его Величества (СИ)

Катарина, я сумею получить противоядие без твоей драгоценной во всех отношениях помощи. Дорогая, твоей связи с Хассияном я не вынесу, а мне нельзя сейчас испытывать свои нервы. Тот, кто передаст сообщение твоей очаровательной сестричке, будет ждать у ворот вашего особняка до наступления полуночи. Корабль в порту ждет лишь тебя. Кати, я готова терпеть даже твои отношения с Ниаром… милый герцог был потрепан Дарианом, но остался жив и боеспособен.

Кати, возвращайся! Положение при дворе и защиту от Арнара я обеспечу.

Любящая тебя королева.»

Дочитав послание, девушка стремительно поднялась и серьезно взглянула на сестру:

— Как часто ты пишешь королеве? Бледнея, Елизавета ответила:

— Раз в десять дней, иногда чаще…

— Елизавета! — Кати почти выкрикнула имя, но все остальное произнесла шепотом. — Тебе нельзя переписываться с королевой Шарратаса! Нельзя, милая! Теперь скажи, что именно ты писала?

Девушка, смущенная и испуганная подобным допросом, с неохотой произнесла:

— Я описывала придворных империи… самого императора, и то, что отец рассказывал…

— О, пресветлый, ты шпионила! — стон Катарины разнесся в тишине и спящий Анраш вздрогнул, поднял голову взглянув на девушек желтыми глазами.

— Я не… — начала баронесса.

— Елизавета… — Кати прошла к постели, села рядом с волком, ласково повела по серой шерсти, успокаивая встревоженного зверя, — ты понимаешь что делаешь? Если тебя обвинят в шпионаже, императору Хассияну даже доказательства обвинения не потребуются и всю семью просто казнят! Как предателей, воистину предавших дважды — изначально Шарратас а теперь и Ратасс! Один факт, лишь факт твоей переписки с Алиссин уже прямое доказательство измены! Как ты могла пойти на подобное, Элиза?

Елизавета нахмурилась, прошла и села рядом с сестрой, настороженно косясь на волка и ее слова потрясли Кати:

— Алиссин позволила нам с мамой уехать лишь при одном условии — я буду ей писать… Алиссин не желала мне зла, с первого дня являясь защитой и опорой нам с матушкой.

— Какая ты наивная, — простонала Катарина, — о пресветлый, какая же ты наивная… Элиза, Алиссин расчетливая правительница, не способная любить! И какая я наивная… я ведь даже поверила, что она… о пресветлый…

Младшая сестра с испугом взирала на старшую, искренне полагая, что Катарина помутилась рассудком.