Любовница Его Величества (СИ)

— Я? — пристально глядя в его глаза, Катарина расстегнула третью пуговку, — Я предлагаю вам забыть о письмах Елизаветы, в обмен на…

Еще одна пуговка и он мог лицезреть полоску кожи на ее груди… Хассиян мрачно обругал себя последними словами, не понимая как может процесс расстегивания пуговиц столь привлекать, ведь еще несколько часов назад на балу, придворные дамы щеголяли откровенными декольте, которые не вызывали у него никакого интереса. А сейчас, следя за ее подчеркнуто медленными движениями, он ощущал такое, что казалось, покинуло его душу еще в далеком юношестве!

Чувствуя, как рассудок покидает его, Ян перехватил ее ладонь, намеревающуюся расстегнуть очередную пуговку, и, сжимая запястье, переспросил:

— В обмен на что? Катарина победно улыбнулась.

— В обмен на мое согласие сотрудничать. Элиза слишком наивна, чтобы осознавать последствия от своих не слишком умных поступков, ее арест не даст вам ничего. А я… — она не сдержала горькую ухмылку, — как бывшая фаворитка Дариана, могу поведать многое.

Он отпустил ее руку с таким видом, словно держал что-то мерзкое. Поспешно отошел к окну, распахнув створки, вдохнул ночной воздух, прохладным вихрем ворвавшийся в спальню. Кати молча ждала ответа, и он прозвучал:

— Письма вашей сестры будут уничтожены. А вы… я ожидаю вас утром… мьене Катарина!

— Низвергаете меня до уровня простолюдинки? — Кати судорожно застегнула все пуговки.

— Указываю вам, на ваше место! — резко ответил император, повернувшись к Кати.

— Вы не первый, — в ее словах была неприкрытая горечь, — но от этого не менее больно!

— Имя, мьене Катарина, я жду имя! — ледяным тоном потребовал Хассиян.

Катарина наклонилась, подняла брошенный императором дневник, медленно подошла к настороженно наблюдающему за ней мужчине и раскрыв на одной из первых страниц, указала на выведенное и украшенное: «Мой белокурый демон»."

"— Мой белокурый демон, — прочитала Катарина, — а теперь переведите на язык древнего Лассарана.

Хассиян склонился, вчитался, и медленно, вспоминая каждое слово, произнес:

— Аил лисс сиэн, кажется так.

— Совершенно верно, — согласилась Кати, — Алиссин! Быстрый взгляд на нее, тихое ругательство и полное ярости:

— Кто бы мог подумать! Столь искусно зашифровать столь известное имя! Задумчиво разглядывая его, Катарина невольно произнесла:

— Вы не удивлены! Вы знали!

— Предполагал, — уклончиво ответил Хассиян, — ступайте, мьене, мы продолжим разговор утром.