Любовница. Книга 1 (СИ)

"

"На что я в тот момент надеялась? Ну как минимум на то, что здание администрации градоуправления сейчас снежные переделывали под себя, соответственно тут имелись горы строительного мусора, груды кирпичей из белого известняка, белоснежные доски. И как максимум я рассчитывала на себя - детство в сиротском приюте дает так много преимуществ перед обычными людьми. И потому, за минуту я промчалась по коридору, опрокидывая доски, мешки, мусор, заготовки для балюстрад, бочку с чем-то жидким и тоже белым. У меня по идее были очень хорошие шансы на побег, по идее.

.. И снежные даже отстали! Но стоило выскочить на лестницу, как догонявший снежный взвился вверх, в приземлился внизу, преграждая мне путь.

Замерла, тяжело дыша, потирая саднившую руку, которой досталось при опрокидывании досок под ноги этим преследующим, оглянулась - второй стоял наверху, насмешливо глядя на беглянку, у которой теперь не было и шанса. Ну, по их мнению. Я же тряхнув волосами, обычно темными, но сейчас почти белыми, из-за пыли которая взметнулась после опрокидывания мной мешков со строительной смесью, бросила взгляд на окно, до которого мне был всего шаг, на раму, которую явно придется выбивать своим телом, и попыталась вспомнить а чего там под окном есть?

Черт, покалечусь же.

..

- Стоять, дура! - разгадав мой замысел, заорал снежный сверху.

Нашел дуру. Я прикрыла лицо рукавом, собираясь прыгать.

Снежный снизу, рванул ко мне, надеясь остановить. Нет, успеть ему не грозило.

Рывок, зажмуриваюсь... Боль от удара! Оглушающий звон стекла, свободное падение и.

.. Сугроб! Мерзкий, подлый, живой сугроб из тех, что не тают даже летом! Огромные мягкие лапы подхватили, снимая с макушки сугроба, затем посиневшую от холода меня, осторожно положили на землю. Земля была теплой...

- Оригинально, - раздалось надо мной.

Нехотя приоткрыла глаза - напротив меня имелись белоснежные великолепно отутюженные брюки. Лорд Эйн. Затем идеальные брюки пошли складками, в смысле кое-кто присел на корточки передо мной.

Холодные пальцы, даже через белоснежную перчатку ощущалось, что они ледяные, отвели прядь растрепавшихся волос с моего лица, после чего снежный с холодным недовольством констатировал:

- Губа разбита, на скуле ссадина, рука расцарапана.

- Сердце кровью обливается, - мрачно добавила я.

- От осознания своей глупости? - издевается.

- От перспективы спать с сугробом, - я села, с грустью посмотрела на разорванный подол платья. Моего любимого, к слову.