Любовница. Книга 1 (СИ)

И вот этот анфас явно женской принадлежности, скользнув по мне презрительным взглядом, поистине уничижительно уставился на застывшего лорда Эйна.

И именно ему было сказано:

- Отличился!

Одно слово, но резануло так, что мне неприятно стало, снежик и вовсе сжался, хотя и прикладывал все усилия, чтобы казаться невозмутимым. Невозмутимо и произнес:

- Мама, я бы попросил...

- Мой сын - слабак, - продолжила маман. - Мало того, что неудачник, так еще и жалостливый слюнтяй!

После такого мне стало как-то не по себе, и дело даже не в том, что лорд Эйн побледнел, явно желая высказаться, но при этом был заметно более бережным, в отношении собеседницы, не желая срываться на оскорбления, чем эта мегера и пользовалась.

То есть это когда сильный слабого не обижает, слабый в курсе, наглеет от осознания своей безнаказанности, и внаглую швыряется в сильного оскорблениями. Эта и швырялась. А у моего снегоуродика между прочим тонкая душевная организация, и вообще он мой. А я не люблю когда мое обижают.

Рывком поднялась, на глазах у изумленного снежика взяла это висящее зеркало, развернула к себе и ядовито произнесла:

- Здравствуйте, мамань. Разговор есть.

Жуткое лицо напротив продемонстрировало крайнюю степень изумления. После чего повысив голос, это красноглазое уроденькое возопило:

- Вальд. Кто это?!

О, так его зовут Вальд? Вальд и Виэль - да мы пара!

О чем я и сообщила слегка ошарашенному развитием события снеготормозику:

- Я согласна.

Сверкнув красными глазенками, лорд Эйн холодно поинтересовался:

- На что?

Одним словом - снеготормозик.

Кокетливо поправив локоны, взмахнула ресничками, потупилась и сообщила:

- На период ухаживаний. С тебя конфеты, цветы, подарки, комплименты и признания в любви.

Кто-то в зеркале потрясенно приоткрыл рот. Эйн же ко мне уже слегка попривык, и вообще продемонстрировал присутствие адекватности, вопросив:

- А с тебя?

Томно вздохнув, ответила:

- С меня величественное принятие твоих даров и признаний, и долгие размышления при луне на тему ""Зачем мне такой страшненький и тощенький нужен"".

Эйн, проявив выдержку, которой обучился за эту долгую ночь, протянул руку, отобрал у меня миску с похлебкой, после чего отобрал и хлеб, вырвав его из моей ладони и принялся есть. Молча.

- Вааальд! - отмерла после моей реплики его мамань.

- Виэль, - представилась я, потому что я вежливая и воспитанная, и не начинаю разборок с незнакомыми людьми.

А снегордик ел.