Но обращать внимания на его своеобразный юмор я не стала. В конце концов, каждый из нас находит свои способы справляться с превратностями судьбы.
Пожалуй, проще будет один раз показать ему, как это действует, чем долго и нудно объяснять все вводные.
— У тебя есть платок? — поинтересовалась я у господина мэра.
— Платок? — удивился он, явно ожидавший услышать от меня совершенно другое, — Зачем тебе платок, Агата?
— Для чистоты эксперимента, — решительно заявила я.
— Хорошо, — вздохнул Габриэль, — Но если собираешься вздернуться на нем, то должен предупредить, что надежнее будет веревка.
После чего он поднялся с кресла и вышел за дверь. А уже через считанные минуты вернулся с шелковым шейным платком и протянул его мне.
— Нет, — покачала я головой, — Завяжи мне глаза платком, и затяни потуже, чтобы точно удостовериться в том, что я ничего не вижу.
— Агата, меня, безусловно, радует твоя изобретательность. Но ты не находишь, что сейчас обстановка несколько не располагает к пикантным играм?
Кто о чем, а лысый о расческе…
— Ты же хотел узнать, что я такого ужасного умудрилась совершить? Вот сейчас и узнаешь, — припечатала я.
— Я уже почти пожалел, что вообще задал этот вопрос, — пробурчал себе под нос Делмарк, но просьбу мою выполнил.
Когда шелк накрыл мои глаза, и перед глазами предстала полная темнота, Габриэль с готовностью поинтересовался:
— А дальше что?"
"— А теперь подай мне стопку писем, — скомандовала я, — Любых, но лучше тех, что не старше месяца.
— Ты собралась читать с завязанными глазами? — опешил господин мэр.
В этом-то и весь смысл.
— Просто делай, что я говорю, — ворчливо отозвалась я.
Делмарк вздохнул, но спорить дальше не решился. Видимо, понял, что проще выполнить мою просьбу.
Из-за временной слепоты обострились все остальные органы чувств. И я отчетливо могла слышать треск свечей, чувствовать запах воска и улавливать приглушенные голоса, доносящие с улицы.
Зашуршали листы пергамента, раздались приглушенные шаги Габриэля, а следом мне в руки ткнули пачку писем.
Дар, спящий большую часть времени, откликнулся почти сразу. И с жаждой путника после долгой дороги он пронесся по венам и устремился наружу, прямо к ладоням, в которых лежали листы пергамента.
Не выдержав потока магии, я откинулась на спинку кресла, когда перед глазами предстали фрагменты первого видения.
Вот невысокий полный мужчина преклонного возраста выводит имя адресата на белоснежном конверте, который после передает своему помощнику.
