Любовница своего бывшего мужа

— Создавать вакуумные бесконтактые волны… — вот такую штуку я даже хотела. Надо будет посмотреть на заработок в этом месяце.

Антон задумался на минуту, но потом хитро улыбнулся, кивнул и загнул третий палец.

— И он не ебет мне мозг! — припечатала я.

Антон посмотрел на руку с загнутыми пальцами, тяжело вздохнул и опустил ее.

— Окей, вы с вибратором победили. Но ты его все-таки забыла, может, и я пригожусь? — фыркнул он.

Я закатила глаза:

— Напомни мне, я уже сказала тебе спасибо за помощь?

— Я больше понимаю невербальный язык, — нагло сказал он.

Пожала плечами и пошла к себе в спальню. Пусть выпендривается сколько хочет, у меня две фотосессии необработанные. Открыла ноутбук, подключила мышку. На одеяле будет не очень удобно, но сейчас ему надоест выеживаться, тогда и переберусь за стол.

Антон остановился в дверях, но дальше не пошел, хоть я и опасалась. Стоял смотрел, как я нервно дергаю мышью, выделяя удачные снимки, обтравливаю изображения, гоняю туда-сюда баланс цветов.

— Прости меня, — вдруг сказал он тихо.

Я замерла, невпопад нажав кнопку и похерив сложное выделение.

Сердце бухнуло колоколом и выстрелило в горло.

Слезы моментально подступили к глазам.

Вдох-выдох.

Аккуратно, не привлекая внимания санитаров.

Вдох-выдох.

Не показать ни-че-го.

Ой, а я думала давно выкинула свою гордость, оставив лишь искренность. Да вот же она, огромные залежи, мне хватит, и внукам еще останется.

Подождав моей реакции еще целую бесконечно длинную минуту, Антон молча повернулся и вышел. Хлопнула дверь.

Вишня в шоколаде

Моя решимость оторваться на свидании в пятницу после выступлений Антона стала только крепче. Чем ближе старался быть ко мне бывший муж, тем дальше я бежала.

Я надела узкую темно-вишневую юбку и высокие каблуки. Ходить в таком виде можно было только семеня как гейша.

Я надела коричневый шелковый топ, лившийся по моему телу, очерчивая грудь то с одной, то с другой стороны. В зеркале я хотела сама себя.

Я начертила с пятого раза безупречные стрелки и накрасила губы своей любимой темной матовой помадой.

Я была вишней в шоколаде, я была ходячим сексом, я была воплощением глянцевых стандартов, и я прокляла все двадцать раз, потому что до автобусной станции пятнадцать минут пешком на шпильках превратились в полчаса.