— Пейдж лаяла на меня…
Казалось, ее мысли путаются. Речь звучала все медленнее и тише, а затем Наоми побледнела и потеряла сознание.
Ройс открыл дверь холодильника в поисках фруктов, вынул малину и листья мяты, положил их рядом с небольшой чашей, наполненной апельсинами.
Он всегда старался следовать привычному распорядку, особенно в моменты стресса и неопределенности. А события последних двадцати четырех часов выбили его из седла — начиная с аварии на трубопроводе и заканчивая обмороком его невесты после стычки с пикетчиками.
Ройс как в тумане помнил поездку в больницу, но не мог забыть того, что сказал доктор. У Наоми обнаружили гестационный диабет и прописали ей постельный режим, чтобы сохранить здоровье ее и еще не рожденных близнецов.
Вытащив разделочную доску, Ройс сосредоточился на том, что мог контролировать, — как нарезать апельсины аккуратными ломтиками. Положив пару ломтиков в стакан ледяной воды для Наоми, он добавил туда ягоды малины и несколько листьев мяты. Ему хотелось обеспечить для своей невесты максимальный комфорт, потому что ей, с ее стремлением к независимости, нелегко было смириться с необходимостью постельного режима.
Обнаруженный у Наоми гестационный диабет напугал Ройса до смерти. Тревога за нее и близнецов всколыхнула в его памяти воспоминания о бывшей невесте и ее выкидыше, а также о ее уходе. Тогда Ройсу казалось, что он потерял все. Боль от этой утраты преследовала его до сих пор. Неужели теперь он теряет Наоми? Эта мысль казалась невыносимой.
Ройс со стаканом в руке направился к Наоми, лежащей на диване.
Хотелось окружить ее заботой, но одновременно Ройс боялся рассердить невесту своими хлопотами над ней.
Наоми сползла по спинке дивана, бросила журнал на стоящий рядом столик и потянулась, чтобы погладить Тесси, свою собаку породы сенбернар, растянувшуюся на полу у дивана.
— Я сойду с ума от безделья.
— Ты — нет, — ответил Ройс, протянув стакан воды и придвинув ближе пульт от телевизора. — Я продолжу тебя развлекать.
— У тебя это замечательно получается, но, прошу, не пойми меня неправильно.
Может, тебе и нравится наслаждаться жизнью отшельника, но мне — нет.
Она глубоко вздохнула.
Ройс подавил желание поморщиться. Ему было понятно раздражение Наоми. Но неужели нельзя было обойтись без того, чтобы лишний раз напомнить, насколько они не схожи характерами? Это несходство беспокоило Ройса куда сильнее, чем он сам себе в том признавался.
Неторопливо поглаживая свой живот, Наоми сказала:
— Поезжай на работу.
