Любовник моей дочери

Вижу, что ей не по себе после случившегося.

Лифт приезжает на девятнадцатый, и мы выходим.

Вваливаемся на общий балкон, и я замечаю там целующуюся парочку – молодая девушка, лет двадцати, максимум, и какой-то облезлый хрен, с виду вообще на шестнадцать тянет.

Достаю сигарету и закуриваю.

– Мама? – отпрыгивает от облезлого молодуха. – Что ты тут делаешь? Почему не позвонила? – задает вопросы недовольным голосом и таращится на меня, с интересом рассматривая.

– Снежана? Какого черта! Ночь на дворе, что вы творите? – менторским тоном начинает Люба и я понимаю, что напротив ее дочь, которую пытался облапать какой-то мальчуган.

– Только не причитай, – грубо выдает девушка. – Я не маленькая! Скажи спасибо, не курю.

– Слышь, взрослая, домой иди, детское время закончилось часов пять назад, – произношу хамке.

– А ты вообще кто такой? – перекидывает недовольство на меня.

– Папка твой будущий, – выдыхаю дым, – так что быстренько в люлю! – продолжаю серьёзным голосом, замечая в потемках, что девка-то – красавица.

Глава 4. Снежана

– Антон, я же сказала – никакого секса, – отталкиваю парня, ощущая, что жутко возбуждена.

– Носишься со своей девственностью, как с писаной торбой, достала! – нервно сдирает с себя одеяло и встает с дивана, на котором мы расположились, чтобы посмотреть сериал, но незаметно переключились на ласки.

– Перестань, – подскакиваю к нему в мгновение ока и хватаю за руку. – Я уже перешла границы, как ты и просил, – напоминаю, что пытаюсь быть лояльнее ко многим интимным моментам.

– Какие? Даешь спустя год потрогать свои сиськи? О, Боже, какое счастье. Как бы справиться с таким подарком и не обкончаться? – закатывает глаза.

– Ну и проваливай, – реагирую на его хамство, – тоже мне трахермен. Я сказала, что не готова, значит нет! Твои манипуляции меня не сломают.

– Снеж, когда? Уже все пацаны пялят своих телок, я тоже хочу тебя, ты хоть понимаешь, как дымит в штанах?

– Практикуй холодные обливания, – фыркаю в его лицо. – И запомни, я не телка, а девушка.

– Сколько еще ждать? – смотрит на меня зло. – Подрочи, хотя бы, или отсоси, или это тоже всемирный грех? – продолжает давить.

– Нет, – категорично стою на своем.

– Может, мне жениться на тебе, чтобы наконец-то дала? – произносит с усмешкой.

– Ты так уверен, что я соглашусь на брак с тобой? – парирую.

– Мамку боишься? Люба, вроде, адекватная баба, не полезет же проверять твою невинность.

– Моя мать не баба, подбирай слова. И дело вовсе не в ней.