Любовник на моём балконе (СИ)

Казалось бы, уже большая девочка, которая так или иначе определилась в этой жизни, ну или хотя бы знает, чего хочет в ближайшие лет пять, допустим. Да? — он неуверенно кивнул. — А вот и нет! Я вообще ничего не знаю о своих планах хотя бы на завтра, не говоря уже о послезавтра. И мне, в принципе, живется весьма неплохо: у меня есть друзья, учеба, квартира, с завтрашнего дня выхожу на новое место работы, — вспомнив о том, что завтра придется осваивать новые обязанности, невольно вздрогнула. — Так о чём это я? Ах, да! Так вот, мне двадцать один, все ждут от меня серьезности, ответственных действий и поступков.

Ну, знаешь, чтобы ходила с таким лицом, будто я самая важная пися на этой планете, которая, не переставая, думает о глобальных проблемах человечества, но при этом дальше своего носа не видит. А я так не хочу. Понимаешь? Не могу. Я привыкла радоваться мелочам, смеяться, если мне смешно, плакать, и плевать, что потечет тушь или сопли. Прости, не слишком поэтично, — усмехнулась я, поймав едва заметную улыбку на его привлекательных губах.

— Хм, продолжай, я как-нибудь перетерплю.

— Понимаешь, я хочу быть собой! Не играя какую-то, видимо, только мне не понятную, роль. Особенно сильно я боюсь потерять себя, когда вижу своих, теперь уже бывших, одноклассниц. Они с ролью взрослости весьма неплохо справляются: ходят все такие деловые, будто познали все тонкости этой жизни вдоль и поперек. У некоторых даже есть дети. Представляешь? Дети! В двадцать один год они уже стали мамами, а я… — тяжело вздохнула и заглянула в глаза своему собеседнику.

 — А я вчера в парке с аттракционами искала самую большую сладкую вату на палочке.

Тихий приятный смех парня нарушил короткую паузу.

— Никогда ещё не встречал девушку с такими необычными тараканами в красивой голове, — покачав головой, спокойно произнес он. — Может, лучше вместо лака для волос взять дихлофос?

- Ой, всё! — отмахнулась и плотнее укуталась в пушистый плед. — Вот тебе сколько лет?

— Тридцать один.

— Ого, такой древний!? — округлила от удивления глаза. В ночи ему больше двадцать пяти не дашь. — А у Годзиллы, правда, верхние лапки маленькие? — с неподдельным интересом в глазах спросила у парня, который, как выяснилось теперь, не парень вовсе, а вполне себе взрослый мужчина.

— Я тебя сейчас с балкона скину, — угрожающе прищурившись, парировал он.

- Вообще-то, напомню тебе, это мой балкон и скидывать отсюда, кого захочу, могу только я.