Наоборот, из-под пера литераторов душещипательные истории вышли о неземной любви Людовика XIV к уродливой де Лавальер. Поскольку любвеобильный король, отлюбив Генриэтту и изрядно накупавшись с нею в Сене, переметнулся и влюбился по уши в эту самую де Лавальер с кривыми ногами и, как влюбленному юноше пристало, по ночам мучился и даже от любви в подушку слезы лил."
"Здорово пошаливал и французский король Генрих II, отказавшись на какое-то время вообще от всякой физической связи со своей законной женой Екатериной Медичи, поскольку его лояльность по отношению к куртизанке Диане Пуатье так далеко распространялась, что не допускала возможности никаких, кроме нее, половых связей, даже с собственной женой.
Пока двор не начал свое возмущение выражать и беспокоиться о будущем монархии. Что королю делать оставалось? Поплелся в спальню жены, а потом так до любовных утех разохотился, что шестерых детишек с королевой наплодил, но все почему-то, кроме королевы Марго, какие-то чахленькие и дефективные родились.
А Людовик XV что вытворял со своей провинциальной полячкой Марией Лещинской? Эта Золушка была так покорна и умственно ограниченна, что, кроме терпения от измен мужа, ничего больше не имела.
В спальню, правда, к ней супруг хаживал, и даже, в отличие от обычая королей, спали супруги в одной кровати, и Мария Лещинская ни за что одна уснуть не могла. До поздней ночи мужа-короля дожидалась, в шаги его вслушиваясь, когда он от своей маркизы Помпадур возвращался, но только за тем, чтобы быть поцелованной в лобик.
После сей процедуры король поворачивался на другой бок и спокойно засыпал. Но и эту ничтожную ласку Мария Лещинская принимала как величайшую щедрость, заявляя мужу, что так его безумно любит, что готова на все, даже с христианским терпением будет выносить и почитать всех его метресс. И от таких анемичных ночей только один хиленький инфант и родился, остальные — очень некрасивые девицы, которых потом замуж не возьмут даже захудалые короли, и они вечными старыми девами по дворцу рыскать будут и интриги против развратных нравов батюшки разводить.
Так что не будем, дорогой читатель, слишком строги к развязным нравам наших царей. В этом отношении они не лучше и не хуже западных монархов.
Петр III окунулся в вихрь самого что ни на есть грубого разврата и чувственных удовольствий. Что он, рыжий? Имея патологическую склонность влюбляться в очень непривлекательных женщин, возымел еще одну необъяснимую странность: посвящать жену во все свои интимные приключения.
