А ее любовный напиток состоял из порошковых жаб, перца, глаз змеи, ядер волка, отходов лиса, кошачьей мочи и шпанских мушек! Кавалер де Монтабель на полном серьезе в своих мемуарах комментирует: «Если бы король знал, каким снадобьем угощала его любовница, он обратился бы тоже к таким же средствам, чтобы от нее избавиться, применяя рецепт, хорошо известный деревенским колдунам: „Если какая-либо женщина приворожила мужчину, а он желает от нее освободиться, нужно взять свою рубашку, пописать на нее через правый рукав, и сразу же любовь пройдет“»[176].
Ричард III.Всего-то! И к чему тут копья ломать, в любовной истоме изнывая, коей многие монархи подвержены были. Бери рубашку и…"
"Однако советуем не очень увлекаться этим кажущимся невинным атрибутом. Последняя жена Геракла, желая вернуть любовь своего мужа, который изрядно к ней поостыл, предпочитая любовными утехами оделять молоденьких куртизанок, послала ему рубашку, пропитанную кровью центавра. Она считала, что это более действенно, чем всякое любовное зелье.
Просчиталась, бедная! Как только Геракл надел рубашку, она приклеилась к его телу и вызывала такую невыносимую боль, что все пытки по сравнению с этими муками были детскими игрушками. Геракл не мог вынести этой боли и попросил, чтобы его сожгли на костре, и только тогда боль уступила. Так что не всегда «своя рубашка ближе к телу». Иногда ее от тела оторвать невозможно.
Но мы, конечно, дорогой читатель, в нашей тяге к балагурству малость отвлеклись от главной темы. А говорили мы о том, что безобразие не помеха в любовных делах и не всегда приворотное зелье даже помогает.
«Безобразие — изнанка прекрасного», — сказал Виктор Гюго, а людям свойственно иногда по ошибке носить не только платье наизнанку. Великие женщины не отставали от мужчин. «Горб не может служить помехой в альковных делах», — сказала красавица Мария Стюарт, беря себе в любовники горбатенького урода Давида Риччио. Безобразие Мазепы не помешало влюбиться в него Марии Кочубей. И Айседоре Дункан в ее выборе любовником внешне отвратительного музыканта.
Избалованная огромным вниманием и многочисленными любовниками герцогиня Баррийская, дочь герцога Орлеанского, вдруг безумно влюбилась в толстого и прыщавого человека, обращающегося с ней хуже, чем с ее служанкой.
«Люди начинают интересоваться очень некрасивым человеком, не думая о его безобразии, и в конце концов безобразие становится красотой» — такое сложное определение дал этому феноменальному явлению Стендаль.
