Бартон, который на ней несколько раз женился и развод брал, что-то около трех раз это было, на этот раз решил упрочить свое семейное положение драгоценным камнем. Он выкупил у коммерсанта этот камень и подарил жене Элизабет Тейлор. Брак, конечно, нестойким и на этот раз оказался, камушек не помог, но вины в этом камня нет. Голливудская звезда вообще любила мужчин часто менять и, переменив их, мужей, что-то штук восемь или девять, вышла замуж за простого рабочего, строителя, к тому же алкоголика, по-видимому, наивно считая, что в «голубую кровь» ее богатых и высокопоставленных прежних мужей пора внести свежую струю простой и добротной крови.
Ошиблась, конечно. Брак и на этот раз вскоре распался. Слишком огромна была разница во вкусах, хотя алкоголь оба любили, в клинике на излечении они и познакомились. Ну, он в кабак за пивом, она в дорогой ресторан. Какая уж тут супружеская гармония!
Мы не знаем, где сейчас этот знаменитый бриллиантовый перстень, но носить его на руке невозможно, ибо он величиною с голубиное яйцо и палец согнуть нельзя.
Как бриллиант «Санси» не помог в укреплении супружества, так и другой бриллиант, «Надир-шах», не помог фавориту Григорию Орлову упрочить свое положение у Екатерины Великой. Потом этот бриллиант войдет в историю еще как бриллиант «графа Орлова». Когда-то он служил глазом индийского идола. Потом сиял на троне шаха Надира, отсюда и его название. А оттуда его выкрал юркий русский солдат, и в 1772 году банкир И. Лазарев, известный своим пристрастием к драгоценным камням, а еще пуще к прибыльным от их продажи доходам, за громадные деньги продал его графу Орлову.
Григорий, у которого после многолетней любви с царицей стали личные отношения портиться, решил подарить драгоценный бриллиант Екатерине Великой. Ведь не сможет же царица не оценить такой дорогой подарок! Ну, на какое-то время, и правда, их отношения наладились, но конец был все равно близок. Видимо, бриллиант не очень помогает в сердечных делах, если не помог Григорию Орлову, хотя Екатерина страстно обожала драгоценности.
Хранила все свои камни в «пустынном уголке» — личном своем маленьком музее, куда не допускался никто. «Ими любуюсь лишь я да мыши», — говорила царица.
Прискорбно, конечно, что в роскошных залах екатерининских дворцов, от богатства которых у иностранных послов дух захватывало, водились такие никчемные твари, как мыши! Что поделаешь, семнадцатый и восемнадцатый — богатые российские века — вообще грязноватыми были.
