А эта негодная Элеонора, нездоровой местью горя, взяла и вышла замуж за английского короля Генриха II, красавца, да еще моложе жены на целых 12 лет. И что вы думаете? Сына от него родила. Людовик VII чуть со стыда не сгорел, когда узнал об этой истории, так ему экс-жена нос утерла.
Но вообще-то, дорогой читатель, предпочтение, оказываемое сыновьям, — это же господствующий принцип в семейно-родовых воззрениях „Домостроя“! И очень часто сами матери смотрели на рождение дочерей как на Божье наказание. Ездили на богомолье, по монастырям, вымаливали у святых чудотворного благословения родить сына.
Конечно, мы тут не проводим аналогии с женой последнего русского императора Николая II Александрой Федоровной, которая после рождения четвертой дочери, при огромном желании родить сына-наследника, впала в так далеко идущую депрессию, что целых девять месяцев морочила всю Россию своей беременностью, фактически не будучи в этом состоянии ни одного дня. И вот, когда растущий живот требовал все новых широких платьев, а народ с нетерпением ждал пальбы из пушек с Петропавловской крепости, осведомляющей о рождении наследника, оказалось, что беременность царицы была вымышленной.
Так сказать, нервной фикцией. Газеты так плохо и непонятно сообщили об этом конфузном факте, что по народу пролетел слух: „Царица родила неведомую зверушку с рогами и копытами, и ее пришлось придушить“. Словом, дорогой читатель, сказка Пушкина в народе ожила: „Родила царица в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку“.
И тут следует обратить ваше внимание на странную историческую закономерность. Желание иметь наследника, даже страх перед невыполнением исторической миссии у цариц ли, у королев ли бывали так велики, что они нередко впадали в состояние нервной истерии, недалекой от сумасшествия.
Вспомним, что Мария Тюдор Английская, прозванная народом „кровавой Мэри“, на ложе смерти подписывающая указы о новых и новых сожжениях протестантов, в свое время тоже возомнила себя беременной.
У нее тоже живот рос, как на дрожжах, и она чувствовала шевеление плода, что оказалось водянкой и раком кишок. Всю жизнь эта палач-королева страдала как женщина от своей бесплодности и умирала (о, ирония судьбы) в таких диких муках, которые по силе боли вполне можно было сравнить с родовыми схватками.
Бесплодной была жена Карла IX, и тоска по этому поводу и вечный страх быть отринутой мужем быстро свели ее в могилу.
