И выглядела она весьма странно – казалась подавленной и болезненной, полная противоположность той живой и веселой девушки, которую я всегда знала. Какое-то время я стояла посреди огромного зала, уставившись на нее и снова и снова твердя себе, что такое невозможно, что это жалкое существо не может быть моей Норой.
Она действительно выглядела ужасно.
Невозможно описать, до какой степени ужасно.
Из нее словно высосали всю жизнь, и все, что от нее осталось, – кожа да кости и еще эти кошмарные крашеные волосы.
Тут она заметила меня, и сердце мое ушло в пятки, когда я окончательно поняла, уже без малейшей тени сомнения, что это действительно моя сестра. В ее глазах мелькнуло узнавание, и она быстро прикрыла рот ладонями.
– Нора, – едва не задохнувшись, опрометчиво произнесла я и бросилась в ее сторону, отталкивая людей, попавшихся на моем пути, и в этот момент прозвонил гонг, возвещая начало матча.
Огромная толпа в зале взорвалась подбадривающими криками. Мое сердце бешено заколотилось, едва не выскочив из груди, когда я увидела, как Нора вскочила с места, развернулась и побежала, пробиваясь сквозь толпу зрителей в явной попытке удрать от меня.
Еще немного – и она сольется с толпой, растворится в темноте. Вне себя от отчаяния, я вскрикнула:
– Нора! Подожди, Нора!
Я поверить не могла, что она убегает. От меня, своей сестры. Как не могла поверить и в то, что юная красота исчезла с ее когда-то такого живого, такого свежего личика.
Моя сестра.
С которой мы всю жизнь жили в одной комнате, пока я не сняла собственную квартиру.
С которой мы смотрели все экранизации «Гордости и предубеждения».
Огромного роста крепкий парень, стоявший справа от нее, неожиданно схватил меня и оттолкнул в сторону, когда я попыталась подойти к Норе.
– Куда лезешь? Держись от нее подальше, мать твою, – прорычал он.
Я застыла на месте от недоумения и страха, и из всех приемов самообороны вспомнила только самый известный.
Я перенесла вес на одну ногу и, резко подняв колено второй, сильно врезала громиле в пах.
– Отвали!
Он согнулся пополам, но не отпустил меня, а, напротив, судорожно сжал мои руки.
– Ах ты сучка гребаная! Отстань от девки. Она принадлежит Скорпиону, – прошипел он. Я почувствовала что-то мокрое на щеке – очевидно, он на меня плюнул.
– Никому она не принадлежит! – Изо всех сил пытаясь вырваться из его мертвой хватки, я вытерла лицо рукавом блузки.
