– Ты позволишь мне помассировать тебя? – продолжила я как ни в чем не бывало.
Он снова отстранился, повернувшись ко мне своей великолепной спиной, и продолжил лупить по груше как сумасшедший. Мне захотелось прикоснуться к нему, особенно после всего, что рассказал мне Пит, поэтому я бросила резинки на пол – сейчас мне меньше всего хотелось, чтобы что-то стояло между нами.
– Ты не собираешься отвечать мне, Реми? – упавшим голосом сказала я и, подойдя ближе, протянула к нему руку.
Бум, бум, бум…
Я дотронулась до его спины и почувствовала, как он при этом весь напрягся, но бить по груше перестал.
Опустив голову, он резко обернулся, снял перчатки и отшвырнул их в сторону.
– Он нравится тебе, да?
Низкий, глухой шепот, нежное прикосновение ладони – он положил ее прямо на то место, где до этого лежала рука Пита.
– Тебе нравится, когда он трогает тебя?
Его глаза… Боже милостивый. Их огонь проник прямо в меня. Его огромная рука – в два раза больше руки Пита, – кажется, могла делать с моим телом все что угодно.
Я смотрела на него, в животе у меня порхали бабочки, и что бы это ни было, я хотела, чтобы оно продолжалось бесконечно, и в то же время хотела, чтобы это прекратилось. Было что-то невероятно первобытное в том, как он вел себя со мной, что пробуждало во мне самые древние, уходящие в бездну веков инстинкты.
– У тебя нет единоличных прав на меня, – выпалила я, задыхаясь от возмущения.
Его рука сжалась вокруг моей, как тиски.
– Ты сама дала мне все права, когда кончила на моем бедре.
Мои щеки запылали от этого напоминания.
– И все же я еще не твоя, – парировала я. – Может, ты боишься, что во мне слишком много женской силы для тебя?
– Я задал вопрос и желаю получить на него ответ. Тебе ведь чертовски нравится, когда другие мужчины прикасаются к тебе? Так? – требовательно прорычал он.
– Нет, болван! Мне нравится, когда ТЫ прикасаешься ко мне!
После этой яростной вспышки он уставился на мой рот, а его большой палец с нажимом погрузился в сгиб моего локтя. Его тон стал грубым.
– И насколько сильно тебе нравятся мои прикосновения?
– Больше, чем мне этого хотелось бы, – огрызнулась я, пытаясь сдержать участившееся дыхание.
– Настолько, чтобы позволить ласкать тебя сегодня в постели? – прямо спросил он.
Меня бросило в жар, вся кожа покрылась мурашками. Его зрачки расширились, глаза стали совершенно черными, на лице появилось голодное выражение.
– Мне это нравится настолько, что я позволю тебе сегодня заниматься со мной любовью.
– Нет.
