А теперь я сама влипла по уши, подсев на одного-единственного парня, и поняла, что тот мой совет ничего не стоил, потому что для меня нет никого на свете, кто может сравниться с Реми.
И я уже не чувствовала себя свободной, как прежде. Я принадлежала ему, но мужчина, который украл мое сердце, отказывался принять меня. Если бы не мой гнев и возмущение, я могла бы выбросить этот кусок собственной биографии из памяти так же, как забыла о своей жизни до травмы во время отборочных соревнований.
– Ну ты сегодня превзошел самого себя, Рем! – восхитился Пит в машине, явно вздыхая от облегчения.
– Это был великолепный вечер.
– Отличный бой, сынок, – произнес Тренер с таким счастливым видом, которого я никак не ожидала от этого сурового человека. – Ни разу не нарушил свой стиль, не утратил бдительности. Похоже, даже Брук понравился сегодняшний вечер. А, Брук?
В машине наступила странная тишина, а я замерла на своем сиденье, уставившись на мерцающие за окном огни города и делая вид, что не слышу разговоров. Я твердо решила воздержаться от восторгов по поводу подаренных роз или комплиментов.
Да, его фанаты осыпали меня цветами, и он сражался, как чертов суперчемпион… И моя промежность болезненно сжималась, когда я вспоминала мощные удары кулаков Реми, обрушивающихся на противников, но я не собиралась больше об этом думать.
– Ты их всех сделал сегодня, – добавил Райли.
Я заметила, что Ремингтон никак не реагировал на комплименты. Его взгляд прожигал мой профиль, и я чувствовала, что в нем, как и во мне, кипит буря эмоций.
Наверное, он ожидал совсем другой реакции на устроенное им представление с участием фанатов. Он, должно быть, хотел, чтобы я захлебывалась от восторга, приговаривая: «О боже, ты такой замечательный!» Но я не стала этого делать. Потому что ненавижу то, что он творит со мной. Ненавижу себя за то, что так хочу его, ненавижу раздирающие меня противоречия. Мне хотелось выцарапать ему глаза, но я знала, что потом стану рыдать от сожаления. Мне захотелось швырнуть все эти розы ему в лицо и сказать, чтобы он ими подавился, потому что мне больше нет до него никакого дела.
Когда уже в отеле я поставила розы в ведро для льда, мой гнев и негодование достигли поистине чудовищных размеров. Я не выдержала и бросилась по коридору к знакомому номеру. Ворвавшись туда, я увидела в гостиной Пита.
– Где Ремингтон? – требовательным тоном спросила я.
– В душе. – Он указал на дверь ванной, и я влетела туда, захлопнула изнутри дверь, заперла ее и повернулась.
