"
"Запутавшись пальцами в его волосах, я порывисто прижалась грудью к его груди и с нетерпением потерла свои саднящие соски о его ребра. Я жадно притянула к себе его голову, пока он продолжал вдыхать мой запах глубокими, какими-то отчаянными вдохами, и все мое тело сотрясалось от наслаждения.
Он обхватил мое лицо своими жесткими руками, Я чувствовала его тяжелое дыхание, его язык, с жадностью скользящий вдоль шеи, по щеке, по складке моих губ. Мне было мокро и жарко, я вся горела…
Его язык исследовал мои губы, затем он обхватил их всем ртом, покусывая мою нижнюю губу и заставляя приоткрыть рот.
Тихий всхлип вырвался из моего горла, заглушив звук, с которым Реми жадно поцеловал меня, чтобы попробовать на вкус, такую влажную, горячую и голодную. Я мгновенно ответила ему, нетерпеливо и страстно, и наши языки сплелись в горячечном безумии влаги и стонов.
Мое тело плавилось, растекалось по его твердым мышцам, и только сильная рука, обнимающая меня за талию, позволяла мне удержаться на ногах.
Не знаю, кто из нас представляет опасность друг для друга – он или я. Понимаю только лишь одно: происходящее между нами так же неизбежно, как приближающееся цунами, и мы не в силах ничего остановить, а можем лишь приготовиться к главному плаванию своей жизни.
Мы пробовали друг друга на вкус, и я так хотела выпить его, что он мог бы поить меня своими поцелуями всю ночь, но я все равно умирала бы от жажды. Он удерживал мои волосы в кулаке, словно опасаясь, что я могу отстраниться от его восхитительного рта, а я безумно боялась, что все это – всего лишь чудесный сон, и тоже обнимала его голову обеими руками.
Я твердо знала: даже если в отеле начнется пожар, если армия сумасшедших фанатов ворвется сюда или сам Скорпион войдет в эту спальню, я все равно ни за что не позволю Ремингтону Тейту оторвать от меня свои губы.
Влажный жар его поцелуев освободил меня, и я парила в невесомости, растворялась в нем, посасывая его язык и наслаждаясь тем, как Ремингтон стонет вместе со мной, пытаясь протолкнуть его как можно глубже, отдать мне как можно больше себя.
Его нетерпение нарастало. Среди звуков влажных поцелуев, эхом отдающихся в комнате, я услышала шорох – он сбросил на пол свои штаны, льняная ткань лужицей растеклась у наших ног, а мышцы его рук, сжимающих меня, вздулись. Он засунул большие пальцы между чашечками моего лифчика и дернул в разные стороны. Мои груди свободно подпрыгнули, а разорванный лифчик упал на пол.
