– Я разобью этому ублюдку его поганую морду с этой гребаной татуировкой, – прошептал он, украшая недвусмысленную угрозу воркующими нотками своего бархатистого голоса, и, лизнув горячим языком мои губы, закончил: – А затем заставлю тебя полностью подчиниться мне.
– Реми, пожалуйста, успокойся, – раздался сзади голос Райли.
– Все в порядке, Райли, меня так легко не сломать, хотя он, конечно, может попробовать, – огрызаюсь я, бросая наконец на Ремингтона мрачный, сердитый взгляд, на который он явно напрашивался.
Он ответил мне таким же хмурым взглядом и, набычившись и тяжело дыша мне в лицо, сжал мои волосы в кулак и, словно в наказание, как одержимый, обрушился на мой рот с жестким поцелуем.
– Когда я уложу тебя в свою постель, я буду тереть тебя своим гребаным языком до тех пор, пока на тебе не останется ни следа от него. Только я. Только я.
Я животом ощутила его мощную эрекцию, и поняла, что он ведет себя словно свихнувшийся собственник, заявляя права на меня и доказывая, что я должна принадлежать только ему.
Ноги меня едва держали, я задыхалась и дрожала все сильнее.
– Хорошо, давай, отведи меня туда, – умоляюще прошептала я в тщетной попытке успокоить нас обоих.
Он резко отшатнулся и прищурился, разглядывая меня так, словно видел впервые.
– У меня нет времени на тебя, – прорычал он и, резко развернувшись, рванулся к двери.
– Реми, вернись. Ты попадешь в беду! – в панике закричала я ему вслед.
Он обернулся, и мой желудок сжался в узел, когда я увидела на его лице выражение человека, готового на убийство.
Его кулаки дрожали от напряжения, когда он вытянул руку и пальцем указал на меня.
– Защищать тебя – моя привилегия. Я буду защищать тебя и все, что ты ценишь, как если бы это принадлежало мне.
У меня перехватило дыхание от того, что я увидела в его взгляде.
– Этот больной на всю голову придурок просто умоляет меня покончить с его жалкой жизнью, и я счастлив услужить ему, – прорычал он, сердито сверкая глазами. – Он только что взял кое-что священное для меня и помочился на это! – Он стремительно вернулся ко мне и, ткнув меня в грудь пальцем, выдохнул:
– Ты меня поняла.
Ты. Принадлежишь. Мне!
– Но, Ремингтон, послушай, она МОЯ сестра.
– И Скорпион никогда не отпустит ее. Он держит своих женщин в рабстве, они одурманены наркотиками и зависимы, их разум разбит на такие крошечные кусочки, что они вообще не в состоянии думать. Он никогда не откажется от нее, пока не захочет кого-то другого.
