Однако он начал двигаться в тот же миг, когда я замахнулась, и вместо сухожилия я ударила по его боксерской кроссовке. Острая боль пронзила мою лодыжку, я охнула. Он поспешно схватил меня за руку и выпрямил, озабоченно нахмурившись.
– И что это было?
Я скривилась.
– По моему плану ты должен был упасть.
Он несколько мгновений хмуро смотрел на меня. Его лицо потемнело и приняло какое-то отрешенное выражение.
– Ты что, издеваешься надо мной?
– Ничуть. Я опрокидывала этим приемом людей гораздо тяжелее тебя!
– Да чертово дерево рухнет раньше, чем Реми, Брук, – прокричал из своего угла Райли.
– Ну, это-то я теперь вижу, – проворчала я и, прикладывая ко рту ладонь вместо рупора, крикнула в ответ: – Спасибо, что вовремя предупредил, Райли.
Бормоча что-то себе под нос, Реми за руку притащил меня в угол, рухнул на стул и, поскольку сесть там больше было не на что, усадил меня себе на колени, чтобы проверить мою ногу.
– Ты разбила себе лодыжку, да? – спросил он резко, и я впервые услышала его голос таким раздраженным.
Он действительно рассердился на меня.
– Просто я, кажется, неправильно перенесла вес на лодыжку, – неохотно призналась я.
– Почему ты ударила меня? Ты на меня злишься за что-то?
Я нахмурилась.
– С чего бы мне злиться?
Он пристально смотрел мне в глаза и выглядел при этом пугающе серьезным и определенно раздосадованным.
– Это ты мне скажи.
Опустив голову, я посмотрела вниз на свою лодыжку и поняла, что не желаю выворачивать душу ни перед кем, кроме Мелани.
– Эй, кто-нибудь, принесите сюда воды! – крикнул он, и в его словах прозвучало явное разочарование.
Подошел Райли с бутылками Gatorade и простой воды и поставил их на пол ринга у моих ног.
– Давайте заканчивать, – сказал он Реми, а затем с озабоченным видом повернулся ко мне: – Ты в порядке, Би?
– В полном. Позвони мне завтра, пожалуйста. Не могу дождаться, когда снова выйду на ринг, чтобы сразиться с этим пижоном.
Райли рассмеялся, но Ремингтон даже не удостоил его взглядом.
Он склонил свою темную голову, осматривая мою лодыжку. Его грудь и шея взмокли от пота, когда его большие пальцы осторожно пощупывали мне кости.
– Тут больно, Брук?
Я решила, что он волнуется. От внезапной нежности, прозвучавшей в его голосе, у меня перехватило горло, сама не знаю почему. Так, например, бывает, когда ты просто падаешь и тебе совсем не больно, но ты все равно плачешь, потому что чувствуешь себя униженной.
