Он заслуживал того, чтобы немного расслабиться. Да, он сейчас немного перевозбужден, но он очевидно получил невероятный кайф от боя, и это добавило остроты нашим чувствам. Тем, которые в течение многих недель заставляли нас с ним чувствовать себя подобно свернутым в узел голодным кобрам.
Весь сегодняшний день, когда мы поднялись наверх, чтобы разобрать чемоданы в нашем люксе, спустились на ланч с командой, и потом, когда он готовился к бою, – все это время, каждое мгновение, мы жадно искали друг друга взглядами, и едва только наши глаза встречались, искры летели с такой силой, что страстное желание впивалось в мое тело, как удары хлыста.
И даже прямо перед боем, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, в его голубых глазах горела ненасытная жажда обладания. Я знала, что он чувствует тот же голод, что и я сейчас, в ожидании и лихорадочном предвкушении ночи. Мое тело гудело от возбуждения, и я знала, что и Ремингтон после сегодняшних потрясающих боев весь вибрировал как сумасшедший.
Он был взвинчен до предела и полон ожиданий.
Его энергия сегодня вечером была так сильна, что буквально притягивала каждую клеточку моего тела, заставляя меня по-женски ощущать его невероятную мужественность.
Я стояла поодаль и смотрела, как он наливает текилу у стойки бара, а стоящая рядом эффектная блондинка выжимает лимонный сок на свою грудь в глубоком декольте и добавляет туда же капельку соли. Затем она засунула рюмку прямо между сисек, сжала их, приподнимая, и дернула Реми за запястье с призывным жестом.
Ревность скрутила все мои внутренности так, что я едва могла дышать, и отпустила меня только тогда, когда Реми с громким, по-мужски грубоватым смехом схватил ближайшего к нему мужчину и прижал лицом к ее груди, а затем взял со стойки две только что налитые рюмки и направился ко мне.
Его глаза встретились с моими, и взгляд стал таким же темным и неистовым, как трепет в моей груди. Похоже, он не хотел сегодня общаться ни с кем, кроме меня, и это чуть не сбило меня с ног.
Я ощутила, как меня пронизывает ток от промежности до макушки."
"Он подошел, держа в одной руке рюмки, в другой – солонку и лайм.
– Иди ко мне, – сказал он хрипло, но нежно, ставя рюмки на консоль у входа.
Он подхватил дольку лайма губами и наклонил ко мне голову, чтобы передать ее мне. Я приоткрыла рот, и мне на язык капнул сок прямо из его рта, а он выплюнул лайм и вместо него просунул мне в рот свой язык, глухо застонав при этом.
