— Ну наконец-то, — буркнул тот и сполз с барного стула. — Полчаса сидел ждал.
— Да уж не полчаса, не надо!
Эти двое скрылись в кабинете Громова, а в моей голове застрял только факт того, что недавно там были Эд и Женя. Она, будто прочитав мои мысли, подошла к кулеру, который стоял рядом, и подставила стакан. Мощная, жилистая, но довольно симпатичная. Учитывая то, что она еще и спортсменка, вполне могла бы привлечь Громова. Но не мог же он так притворяться со мной?
— Чего вылупилась? — огрызнулась Женя, и только после этого я поняла, что все это время в наглую пялилась на нее.
— Захотела и вылупилась.
— Глаза не поломай.
— Как бы тебе что не сломать, когда на чужих мужиков вешаешься.
Женя развернулась ко мне, наклонила голову и, глядя исподлобья, угрожающе приближалась. Но весь ее устрашающий вид только сильнее меня взбесил, хоть чувство самосохранения робко командовало заткнуться.
— А ты кто ему? Жена что ли? — выплюнула она с усмешкой.
— Не жена.
Но чтобы тебе космы вырвать, мне штамп в паспорте не нужен.
— Смотри, чтобы штампом на свидетельстве о смерти не обернулось, куколка.
— Это ты смотри. А то… — я бегло обвела взглядом ее фигуру, понимая, что физической расправой ей угрожать глупо. — А то против тебя поставлю!
— Что ты поставишь? Памятник себе?
— Э-э, Катюх, не надо, — испуганно вмешался Леха и переключился на нее. — А ты думай головой, прежде чем с нашей Вангой спорить.
— С кем? — сморщилась Женя, но ответ Леха дать не успел.
Из кабинета вышел Валера, следом за ним — Громов.
— Жень, харе расслабляться, давай за дело, — скомандовал Эд и подошел ко мне. — Ну а ты чего? Проведать приехала?
— Нет. Сказать, что папа сегодня на ужин приглашает.
Громов тоскливо простонал.
— Блин, что ж так не вовремя-то?
— Не можешь — не едь. Я одна съезжу, — и раздосадованная стычкой с Женей, развернулась, чтобы уйти, но Эд перехватил меня за запястье.
— Ладно, Катюх, не дуйся.
Во сколько быть надо?
— К восьми.
— Ну… Чуть задержусь, хорошо? Последняя тренировка. Сама доедешь?
— Угу.
— Давай, увидимся.
Он на прощанье коснулся губами моей щеки и вернулся к ученицам, одна из которых провожала меня победным взглядом.
Чувства в голове смешались. С одной стороны хотелось остаться там и проследить за этой кикиморой, чтобы и думать не смела кокетничать с моим Громовым. С другой — я ведь ему не нянька, а любимая женщина.
