Люди мы резкие (повести)

Особое мое внимание привлек самый обыкновенный незапечатанный конверт. Точнее его содержимое. В невинном с виду бумажном квадратике лежала, как я сразу понял, фотография приговоренного ""объекта"". С глянцевого листочка на меня доброжелательно смотрел мужчина лет сорока довольно приятной наружности. Интеллигентной, можно сказать смело. Чем-то он смахивал на портрет писателя Тургенева – только без усов и бороды. Да и на голове ""объекта"" растительности было негусто, кстати. Но ранние залысины его ничуть не портили. Даже создавали некий своеобразный шарм.

На обороте фотографии печатными буквами было выведено:

""Дягилев Иван Васильевич"" – и предусмотрительно указаны его домашние координаты.

– Что за фраер? – полюбопытствовал я, вскинув прямой взгляд на гостя.

– Самый подлый человек из мне известных! – горячо и убежденно заявил Владилен Яковлевич, прижав ладони к груди, словно клятву давал.

– А почему, любезнейший, вы обратились именно сюда за разрешением столь личной и наболевшей, видать, проблемки? Не боитесь, что мы сдадим вас ментам? Или вы дурак с рождения?

– Я отличнейшим образом понимаю возникающие у вас сомнения, – кивнул Владилен Яковлевич и снял очки, должно быть, чтоб создать впечатление полной открытости и доверительности.

– Но вы совершенно напрасно дуете на воду, уважаемый господин Монах."

"– Откуда меня знаете? – спросил я, гася в пепельнице вдруг сильно загорчившую сигарету.

– Кто же в городе не знает знаменитый пивбар ""Вспомни былое"" и его владельца? – невоспитанно вопросом на вопрос ответил гость, хитро прищурившись голубенькими глазками.

– Все знают, что здесь собираются только очень серьезные и ответственные люди без комплексов. Без всякой опаски им можно поручить любое трудное дело, и они его выполнят, не задавая лишних слов. За соответствующее денежное вознаграждение. В твердой конвертируемой валюте, естественно.

– Понятно. – Я с неподдельным живым интересом разглядывал этого самодовольного фарисея, явно неравнодушного в словесной игре к софистике и шулерским передергиваниям.

– Все же на один вопрос я бы хотел получить объяснение. Чем вам так не угодил господин Дягилев? Где заслонил солнышко?

– Он наипервейшая сволочь! – с жаром продублировал свое прежнее высказывание Владилен Яковлевич, по новой водружая на мясистый нос тонированные очки.

– А слегка конкретизировать это утверждение можно? На вид Иван Васильевич производит впечатление весьма интеллигентной личности. Но я вполне допускаю, что в тихом омуте водятся черти.