Люди мы резкие (повести)

По крайней мере, там все на виду, честно и открыто: здесь парнокопытные, тут – травоядные, а вот – натуральные хищники...

ЛЮДИ МЫ РЕЗКИЕ

Длинная автоматная очередь с треском разорвала девственную тишину ночи, как нетерпеливый юный любовник разрывает на девице платье ""макси"".

– Глушитель-то вконец изношен! Мог бы сообразить и заменить его перед делом, кретин! – слегка попенял я Цыпе, передергивающему затвор укороченного десантного ""Калашникова"". – Сейчас сюда махом все окрестные легавые сбегутся!

– Не хипишуй зазря, Евген! – ухмыльнулся мой непроходимый оптимист.

– Ладушки! Давай заканчивать и рвать когти, – остановил я разглагольствования соратника и, подняв свой верный ""марголин"", выпустил по бензобаку ненавистного ""жигуля-шестерки"" всю десятизарядную обойму. Мои снайперские старания увенчались полным успехом. ""Жигуль"" вспыхнул оранжево-кровавым пламенем, осветив темный переулок и лишив пассажиров последнего шанса задержаться на этом свете.

Впрочем, по ходу, уже первая пулевая ""строчка"" Цыпы благополучно решила проблему – из расстреливаемого авто никто не выскакивал и даже огневых ""огрызаний"" не делал. А после второй автоматной очереди собрата по ремеслу я и вовсе перестал думать о четырех боевиках в ""жигуле"". Все они уже перебрались ""в Сочи"", ясно.

– Дело сделано, – подвел я итог мероприятию. – Уходим!

Наш ""мерс"" парковался на соседней улице, и через пару-тройку минут мы с Цыпой спокойно катили в родные пенаты.

Злачное заведение в этот неурочный час напоминало натуральный вертеп разбойников. Табачный чад, плотно смешанный с запахами спиртного и потных мужских тел, бил в нос не слабее тяжелого медного кастета. А сильно раскрасневшиеся морды сплошь уголовной публики не внушали ни малейшей симпатии. Не говоря уж о каком-либо доверии.

Не желая подвергать нежные личные органы обоняния и зрения опасному риску, я сразу прошел в кабинет управляющего.

Отперев дверь длинным многобородчатым ключом, проник в кабинет отсутствующего соратника."

"Пока Цыпа аккуратно складировал ""Калашникова"" в нишу-тайник подоконника, я выудил из холодильника две пары чешского баночного пива и со всеми удобствами устроился в кресле, закинув ноги на дубовый стол.