Людоеды

Женя шепотом рассказывала:

– Они меня у портнихи захватили…

– Прямо в ателье, что ли? – удивился Вовец.

– Ну ты, Володя, даешь! В ателье же не шьют, а только портят. Я отродясь в ателье не шила, только у своих портних. Сейчас мне Лизочка шьет Закорюкина. Не слышал о ней?

– Как-то не довелось, – Вовец предельно корректно ответил на вопрос, совершенно неуместный в жуткой подвальной атмосфере.

– Странно, – удивилась Жека, – её же все знают. Она ещё в ""Доме моды"" закройщицей днем подхалтуривает. А, впрочем… Вот, вышла я от портнихи, по лестнице спустилась, а при выходе из подъезда мне пистолет под нос и в мою же машину посадили.

Мой-то на ""мерсе"" раскатывает, а мне ""десятку"" подарил на день рождения ещё в прошлом году. Нет, в позапрошлом. Да, точно, ещё в позапрошлом. Наручники надели, представляешь? Во, думаю, попала. Рожи страшные, руки татуированные, бандюги натуральные. Думала, умру от страха.

– Представляю, – посочувствовал Вовец. Ее шепот мешал ему слушать темноту, но он не прерывал девушку. Понимал, что ей надо выговориться после одиночного заключения.

Так легче освободиться от пережитого ужаса."

"– Завезли в какую-то подворотню, на голову черный мешок надели. Потом посадили в фургон на какой-то ящик, двери захлопнули, повезли. Я думала, задохнусь. Вонища в этом фургоне! Псиной какой-то разит, тухлятиной. Если б не мешок на голове, точно бы задохнулась. А рядом бандюга этот устроился. Одной рукой меня за локоть держит, чтоб с ящика не слетела, а другой пистолет в бок тычет. Я потом посмотрела: вот такой синячище на боку.

Подлецы. Я их хорошо запомнила. Когда выберусь отсюда, всех переловят и в лагерь отдыха на лесоповал отправят. Потом высадили, давай по каким-то лестницам водить вверх-вниз. Я из-за этого мешка не вижу ничего, спотыкаюсь. Потом на телегу уложили. Холодная – ужас! Привязали, давай катать. Ржут, как цыганские лошади в базарный день, только эхо раздается. Туда-сюда возят, телегу крутят, наверное, специально, чтобы направление не запомнила. А у меня душа в пятках. Ну, думаю, конец мне пришел, и новую шубу осенью не надену. Если, думаю, уцелею, выйду от них живой, домой только приду, сразу шубу надену и на улицу пойду. Наплевать, что лето. Неохота умирать даже шубы не износив. Потом, в камере уже, мешок сняли с головы. Тут только объяснили, что в заложники взяли. Велели на магнитофон сказать Пете, чтобы все их условия выполнял, и что я боюсь, хоть обращаются со мной хорошо. Потом на ""Полароид"" сфотографировали. И ушли.