Людоеды

Что, хочешь? А в любовницы пойдешь? Машкой будешь?"" Ухватился за топорище здоровенный волосатый кулак, на пальцах буквы и кольца синие нататуированы. Цепенея от ужаса, Шеломов просипел и промычал: ""Да."" Детина весело захохотал: ""Ну вот и ладушки. Прямо сразу и начнем."" И Шеломова, распластанного на мокрой плахе, придавила тяжелая туша. Кругом глумливо хохотала и улюлюкала банда. И вот он здесь, в комнатах Бугра, в красном платье, какое сегодня число узнает из телепередач. Так и живет, ""томясь, как турок на колу…"" Унижен, раздавлен и поруган.

"Нет, конечно, он рассказывал несколько не так. Сбивался, перескакивал с пятого на десятое, не договаривал и кое-что замалчивал. Но Жека умела отделять зерна от плевел, и общая картина жизни неудачливого телефонного террориста сложилась у неё в голове именно таким образом. Симпатии к нему это не прибавило, но и не убавило жалости. Она только присвистнула, когда он сказал, что находится здесь с апреля.

– А бежать? Бежать ты пробовал? – бестактно спросила она.

– Как бежать? – испугался Шеломов. – Ведь они сразу убьют меня. Отсюда нельзя убежать.

– А ты пробовал? – Жека смотрела брезгливо.

– Пробуй сама, если хочешь, – сказал плаксиво Шеломов.

– Я-то попробовала, – она почувствовала свое превосходство. – А кое-кто, похоже, даже сбежал, и не сегодня-завтра нас освободят.

– Что? – Шеломов побледнел. – Это конец. Теперь они нас уничтожат. Ты что, ничего не понимаешь? Мы же свидетели!

– Да ты просто трус! – возмутилась Жека.

– А ты… а ты… – он, похоже, растерял словарный запас за несколько месяцев в роли Машки. Наконец нашел нужные слова: – Ты дура!

– Ах ты козел! Петух! – Жека за последние несколько дней, наоборот, здорово обогатила свой словарь рядом сочных и весьма специфичных выражений. – Гребень потный! Валет! – Ну, и ещё несколько совсем уж непечатных синонимов.

После чего она села в угол перед телевизором и стала сердито смотреть программу для фермеров. А Шеломов ещё постоял, хлюпая крючковатым носом и протирая очки подолом.

Через некоторое время она нахально обыскала помещение, раздобыла из тумбочки кружку, кипятильник, початую пачку сахара, чай и ещё кое-какую еду. И поела. И снова села к телевизору. За неделю успела соскучиться по окаянному ящику и по той жизни, что в нем показывали.