Упирая на то, что победители данного сомнительного конкурса, поедут с дружескими визитами в ракетное училище и в училище внутренних войск нашего гарнизона. К тому же, в качестве главной заманиловки, Конфоркин авторитетно обещал, что на время репетиций и проведение самих концертов, все участники конкурса освобождались от всех многочисленных видов нарядов и хозяйственных работ. Но, тем не менее, все равно, дураков, готовых выставить себя на посмешище курсантской публике, почему-то, не находилось.
И тут, меня осенило.
— Слышь, Конфоркин! Только тебе! Только по секрету! Исключительно из-за хорошего к тебе отношения. Да не суетись ты, и спрячь свой блокнотик. Лично у меня талантов нет, и не предвидится, но я знаю такой талант!!! Просто, ТАЛАНТИЩЕ!!! Человек огромадной самобытной культуры. Поэму по ночам ваяет, причем, исключительно на родном, киргизском языке. Представь, сколько тебе плюсов, как секретарю комсомольской организации отслюнявят. Сам Конфоркин, среди всеобщей серости и убогости, нашел, воспитал, взлелеял и выпестовал такую редкую жемчужину! А?! Может даже назначат в секретари всего батальона! Ну, чем не карьерный рост?! Показать, где талант обитает?!
Конфоркин прикинул возможные головокружительные перспективы в своем скудном умишке и ухватился тонкими ручонками за рукав моей гимнастерки.
Идея ему понравилась. Он чуть ли не ссал паром, выпрыгивая из широченного галифе. Еще бы, такая удача. Но, его точило маленькое смутное сомнение.
— На киргизском стишки, говоришь?! А, если наше быдло необразованное, не поймет?! Они же русскую речь не всегда с первого раза понимают. Вдруг освистают мерзавцы?! Это же риск, на грани провала, с последующей опалой. Могут обвинить в политической близорукости! Понимать надо?!
— Не сомневайся, все будет в лучшем виде. Тем более, это развитие национальной самобытной культуры! Замполит, просто охренеет от восторга! А успех, я обеспечу! Грандиозный успех будет, поверь на слово, только одно маленькое условице.
Ты, дружок, в агитбригаду запиши еще человек с десяток, я скажу кого, только петь-позориться и скакать по сцене мы не будем, учти. Мы, так сказать — группа поддержки нашего доморощенного поэта. От нарядов, естественно, полное освобождение, а так же индульгенция на будущее от твоих общественно-комсомольских поручений — никаких стенгазет, докладов на собраниях и прочей фигни.
