Лето на Урале, жара за 30-ть, а у нас КМБ! Сбылась мечта идиота! You are in army now! Так мне и надо! Дураков надо учить…
Ладно, сопли вытерли, желчь сплюнули, дурные мысли в сторону! Выжили и, слава Богу! Мужики! Мы — мужики! Мужчины, а не какие-то там дохлики!!! Добежал до финиша?! Значит, я могу! Сумел! Добежал сам, самостоятельно… Вынес! Сдюжил! Кстати, а почему у меня в руках два автомата?! Это я еще второй автомат доволок?! Оп-па! Да я еще и герой — помог ближнему?! Есть повод для гордости! Живем, парни!"
"— Мужики, чей автомат?! Заберите, за ради Бога…
Вот именно тут — на финише бесконечной дистанции проклятого марш-броска на 10 километров до нас впервые дошла вся гениальность армейского уставного порядка — нашивать на все предметы военной амуниции таблички с фамилиями их владельцев.
После пересечения линии финиша и при маломальском возвращении личного сознания в персональную тушку, курсанты-первогодки (в обиходе «минуса») немного отдышались, щедро размазывая слюни, сопли, вперемешку с недавним завтраком по своим щекам и рукавам гимнастерок.
Наличие носового платка с успехом заменяла личная пилотка, реже — пилотка соседа, еще реже — портянки, причем, исключительно свои и никак иначе, …если чужие, то лишь в результате фатальной ошибки.
Итак, перед построением мы начали вытаскивать из общей кучи армейской амуниции, хаотично сваленной на финише, «свои» мешки, «свои» противогазы и «свои» автоматы, сравнивая при этом увлекательном процессе сортировки, свою фамилию с фамилией, написанной на бирках, накрепко пришитых суровыми нитками к брезентовым сумкам противогазов и внешней стороне вещмешков.
С автоматами было немного сложнее, т. к. их серийные номера мы запомнить еще не успели, то приходилось периодически сверяться с записью в личном «Военном билете».
По мере уменьшения «кучи малы», периодически попадались тела «бездыханных бойцов», заваленных впопыхах сверху всевозможной армейской утварью. Ребят откапывали, приводили в чувство и ставили в строй.
В результате, с величайшим трудом разобравшись «где чьё», мы в откровенно потрепанном состоянии, но с зарождающимся чувством гордости за себя любимых, вернулись в казарму.
Видок у ребят был — мама не горюй! Тем не менее, среди нас оказались парни, которые не просто благополучно пережили изматывающий марш-бросок на длинную дистанцию по летней жаре за 30-ть градусов в тяжеленных сапогах и удушливых противогазах, но и помогли «добраться» до конца дистанции менее выносливым товариСТЧам.
