На мгновение вернувшись в «реальность», я краешком глаза заметил как мой подконтрольный «увалень», перекатываясь словно шарик, уже фактически скрылся в конце госпитального коридора. Под ложечкой противно ёкнуло, спинка мгновенно вспотела и, громыхая тяжеленными сапогами, я с истошными криками: «Стой!» припустил в погоню.
Бегу и думаю: «Ну и что дальше?» Догнал… Обогнал… Встал перед Михайловым… А он надвигается на меня как айсберг на «Титаник». Упираю штык-нож ему в кадык и опять кричу.
— Стоять!
Парень хватает ствол моего автомата двумя руками и пытается насадиться на лезвие штыка, как кусок мяса на шампур.
Его глаза безумны, а губы шепчут.
— Убей меня!
Оп-па! Так мы не договаривались! Резко дергаю автомат на себя, вырываю его из рук арестанта и прикладом даю под дых. У Михайлова выпучились глазки, и он тяжело осел. Подбегает медсестричка.
— Изверг, что же ты делаешь?! (это мне) Я напишу рапорт главврачу, что ты избил Михайлова. Он и так весь забитый и обиженный!
— Умом трахнулась?! Он бежать пытался, а потом на штык кидался! Пиши что хочешь, мне пох…
— Дурак! У него и так жизнь тяжелая! Его все обижают, он сам себе ноги режет, и грязь в раны забивает, чтобы гангрену получить …и ампутацию ног! Любой ценой под амнистию попасть хочет.
Он всего лишь из отпуска не вернулся, а его в дисбат. А там его «обидели»… Он жить не хочет…
Ну, пипец, совсем на головушку «ку-ку». Да они все тут, похоже, по башке трахнутые. Им место в дурдоме… А мы то здесь причем?! С этим дерьмом общаться, да еще его лелеять и холить и входить в положение? Ага, сейчас! А кто виноват, что его обижают? Вон какой «лось» огромный, кулак, что 2-литровая банка… Тьфу, блин, дрожь противная в руках, что ни говори, а неприятно, когда от тебя арестанты бегают, да еще посредством твоего же оружия, горло себе хотят перерезать…
— А меня ипёт, что у него жизнь тяжелая? Вместо него прикажешь на нары садиться? А ну, вставай, сука! Руки за спину! Вперед!
Привел Михайлова, запер в камере, а у самого испарина на лбу и руки трясутся.
Лелик посмотрел на меня и ничего не сказал, наверное, и так все понял.
Ему выпала очередь выводить «психа с табуреткой» на физиопроцедуры. Когда они вернулись, у Лелика нервно подрагивали губы, а у «любителя помахать табуреткой» красовался свежий кровоподтек аккурат посреди лба. Я тоже посчитал за благо промолчать и ничего не спрашивать.
