Подшива (сменный белый воротничок) была безнадежно черная, наши физиономии тоже были матово-черные от мелкой как мука угольной пыли и безнадежно чадящей печки. Складывалось устойчивое впечатление, что у нас четверых один общий папа, причем — негр!
Единственное, что радовало — погода. Чем дальше отъезжали от Урала, тем мягче становился климат. Ласковое солнышко посещало нас все чаще и чаще, шоколадный загар не заставил себя ждать, будет потом чем покрасоваться перед уральскими девчонками. Хотя, кого я обманываю?! Размечтался?! Это была банальная всепроникающая угольная пыль, не более того.
На редких остановках, чаще всего — ночных, вдоль нашего состава обязательно ходила пара станционных рабочих в исключительно грязной и промасленной буквально насквозь (до кожаного блеска) робе. Один монотонно постукивал молотком на длинной ручке по ступицам колесной пары, а второй, в зависимости от звонкости «эха», открывал створку колесной буксы и заливал в нее машинное масло из чайника.
Сначала, наш часовой попытался не подпустить чумазых работяг к платформе с пушкой и, передернув затвор АК-74, озвучил угрозу применения оружия — военная тайна и так далее, понимать надо! Но бригада в черных робах объяснила свой «повышенный» интерес к вагонам достаточно спокойно, прозаично и убедительно.
Оказывается, в конструкции колесных пар любого вагона применяется допотопный подшипник времен царя Гороха, который с поразительным и завидным аппетитом пожирает машинное масло в неимоверных количествах — прямопропорционально пробегу самого вагона и маслице надо периодически добавлять по мере выработки, чтобы не было перегрева всей колесной ступицы.
Во как?! А кто-то сказал, что мы уже в космос летаем, а сраный подшипник для вагона изобрести не можем?! Мде, архаизм!
По мере незапланированной затяжки срока нашей командировки, начались неизбежные проблемы с продуктами питания. Хлеб и тушенка закончились неожиданно быстро, осталась одна крупа и сухари — мечта стоматолога …и вот вроде бы и все…
Так как с продуктами питания наступил фатальный дефицит, местами переходящий в полный пипец, у личного состава караула остро встал вопрос о добыче хлеба насущного, дабы не протянуть ноги и не опуститься до фактов откровенного каннибализма.
Из всех нас, Витя Копыто был откровенно в выигрышном положении. Из-за своей телесной тщедушности, он напоминал банальный суповой набор, состоящий из одних мослов и голых костей, и не представлял особого кулинарного интереса.
