Стало быть, надо срочно учиться на закройщиков и самостоятельно постигать все тонкости и премудрости шитья, причем вручную. И причем, в свободное от службы время — тоесть значит ночью, в ущерб своему личному и так, не особо продолжительному отдыху.
Казарма спонтанно превратилась в мастерскую по перешиву шинелей. В плечах, естественно, ушить шинель ни у кого не получилось, а вот распороть по швам с самого низа до подмышек и вырезать оттуда по внушительному куску войлока, которым потом натирали сапоги до блеска, это сделали все курсанты без особых проблем.
Так как опыта к кройке у нас, мягко говоря, не было никакого, то и вырезанные клинья были у всех разные, в соответствии с личным понятием о целесообразности и чувства меры. У кого-то побольше, у кого-то поменьше, но в относительных пределах разумного.
Но, не стоит забывать, что у нас в 45-м классном отделении был такой яркий индивидуум «от кутюр», как Витя Копыто, который не поскупился и резанул свою шинель очень радикально и «от души». Когда он, наконец, сшил все, что осталось воедино, то получилась достаточно оригинальная конструкция, которая очень напоминала сильно зауженное женское вечернее платье с нереально широченными плечами.
Когда Витя напялил свое творение на себя, то сразу выяснилось, что такой гламурный фасон его шинели, дает ему возможность перемещаться только при условии, что он будет ставить свои ноги, как топ-модель — тоесть одну перед другой и никак иначе, ибо подол его шинели был чрезвычайно узок.
Витя жеманно продефилировал по «взлетке» казармы, вульгарно виляя бердами и призывно покачивая ягодицами, туго обтянутыми шинельным сукном, чем вызвал бурю восторга и откровенно похабных реплик среди курсантов всей роты, особенно у контингента «национальных кадров».
Наше настроение улучшалось прямо на глазах, чего нельзя было сказать про Витю. Он понял, что совершил фатальную ошибку и резанул лишнего, но распарывать заново шинель и все перешивать, вставляя клинья, ему очень не хотелось. Дабы вернуть себе возможность к нормальному передвижению, Витя решил отрезать нижнюю часть шинели и тем самым увеличить свободное пространство для движения ног.
Так как Витя сначала делал, а потом думал…или вообще не думал, то он взял ножницы и быстренько отхватил подол шинели. А так как, он это сделал на глазок, то получилось, естественно совсем неровно. Витя опять напялил свою многострадальную шинель, встал перед зеркалом, скорчил недовольную гримасу и снова взялся за ножницы.
Отрезал. Надел. Посмотрел.
