Ин-те-рес-но! Набиваем карманы под завязку — в хозяйстве порох завсегда сгодится. Пока не знаем для чего именно, но сгодится! Распотрошенные гильзы упаковали обратно в ящики и «похоронили» в самом «сердце» новой стены из ящиков. Захочешь вытащить — хрен откопаешь!
Когда дошла очередь до сгнивших ящиков из нижнего ряда, мы уже порядком устали. С трудом выдергивали тяжелые полусгнившие ящики из цепкой грязи и с помощью «такой-то матери» затаскивали их на самый верх.
Хрясь!!! …черный ящик с характерным треском развалился в руках у ребят, принимавших его на макушке пирамиды и, высвободившийся снаряд полетел вниз по импровизированной стене, периодически ударяясь о другие ящики… Пипец! Рванет?! …не рванет?! Мама…
Толпа курсачей замерла и затаила дыхание.
Ребята напоминали персонажей детской игры: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура замри!» Пока снаряд летел к земле, все стояли недвижимыми статуями с мраморным выражением сбледнувших лиц — не вздохнуть, не перднуть! Мамочка… мама… ма…
Чвяк! Снаряд шлепнулся на землю и глубоко завяз в раскисшей почве…Уууфффф! Не рванул, …сука! А мы чуть не обосра… не обгадились, короче, аж ручонки трясутся и спинка мокрая!
Побежали за майором.
Тот равнодушно посмотрел на снаряд, затем посмотрел на наши бледные мордуленции и, пнув снаряд носком давно нечищеного сапога, спокойно буркнул.
— Не ссыте, школяры, взрыватель взводится центробежной силой при выстреле из орудия в момент движения снаряда по стволу! Так что «просто так» снаряд не рванет! …если конечно не будете кидать его в костер или бить молотком по носику! Сержант, пошли со мной одного бойца, дам молоток и гвозди, ящик восстановите и туда его…
Работали без обеда, к вечеру задрюкались и замудохались до полусмерти, до трясучки в конечностях.
Обратно в училище ехали вповалку друг на друге. В кузовах грузовиков возлежала «куча мала» из бессознательных курсантских тушек. Толпа тупо спала, погрузившись, кто в анабиоз, кто в глубокий обморок, восстанавливая потрепанные силы.
Майор со складов НЗ, махая нам вслед грязным носовым платком, или куском старой портянки, заменяющей ему платок, хз, смахивал скупую слезу аки сестричка Аленушка, провожая любимого брата Иванушку. Он клятвенно обещал походатайствовать перед нашим командованием о благодарности за наш каторжный труд.
Спасибо конечно, тронуты аж по самое «немогу». Пусть в свою толстую сраку забьет эти свои благодарности, причем плашмя.
