соревнование нашел правильный отклик!»
«Достойный ответ агрессору!»
«Инициатива снизу повсеместно приветствуется!»
«Сделаны правильные выводы на конструктивную критику!»
«Демарш неофашистов в Западном Берлине!»
«Елизавета—II посетила бывшие английские колонии».
«Необоснованные волнения профсоюза «Солидарность» на вервях в Польше подавлены силами народных дружин!»
«Недружественный жест Сальвадора с адрес Никарагуа!»
«Массовые беспорядки на улицах Лондона!»
«Ущемление прав и свобод в странах Северной Америки!» и т.
д. и т. п.
Каждая реплика комсорга Филина, зачитывающего очередную передовицу газет, сопровождалась взрывом гомерического хохота. Увлекшись незамысловатой игрой в образы, мы потеряли чувство реальности. А зря! Ведь сразу за стенкой нашей кабинета была преподавательская кафедры ППР.
Дверь в аудиторию неожиданно открылась, и вошел преподаватель «Истории КПСС» майор Мочалкин — убежденно-фанатичный марксист-ленинец, не иначе.
Хотя по нашему непредвзятому разумению — явный идейный показушник и просто неприятный тип.
Молниеносная попытка заныкать драгоценный журнал под парту успеха не имела. Нас банально застукали…
В течение получаса желчный политрабочий гневно потрясал в воздухе, свернутым в плотную трубку журналом «Плейбой» перед нашими бессовестными лицами. Майор Мочалкин клеймил нас позором, выносил мозг, тщательно пилил и резал вдоль, поперек и по диагонали… Визгу от него было как на пилораме.
"
"— Как вам не стыдно?! Вы же поддались на западную пропаганду о сладком образе жизни, подрывающую устои социалистического государства в частности и коммунистической идеологии в целом. Это же форменный разврат! Вам — комсомольцам и кандидатам в члены КПСС недопустимо проявлять идейное малодушие и моральное разложение… Курсант Филин?! Ёпт, образцовый комсорг и допустил такой вопиющий факт политической близорукости?! Вы предатели! Да-да-да, вы все — предатели высоких идеалов марксизма-ленинизма! Это вам так не пройдет, обещаю!
Майор Мочалкин размахивал журналом как острой шашкой.
И если бы мы были белогвардейскими офицерами, то наши буйные головушки уже давно покатились бы под его ноги, без вариантов. А пока слюна и желчь обильно летели в нашу сторону с перекошенных губ возмущенного майора.
— Сержант!
Валера Гнедовский незамедлительно показал свое наличие.
