Просмотр изображений с камер наблюдения на входе в центральный комиссариат не дал им ничего, кроме перечня нескольких десятков посетителей.
«Кто же мог пойти на такой риск?» – спрашивал себя Сервас. Возможно, полицейский, который по уши влип в какую-нибудь темную историю. В любом случае, это означало, что Лемаршан занимал какое-то видное место, а не был просто мелкой сошкой. И Сервас готов был поспорить, что кровь, обнаруженная в туннеле, принадлежала Кевину Дебрандту. Те, кто украл пробу, знали, что она подтверждает эту гипотезу.
Они подумали уже об ответном ударе: если когда-нибудь это дело дойдет до трибунала, то группе Серваса понадобятся осязаемые доказательства, а не гипотезы.
Он решил для очистки совести послать группу в Гриньяк, в туннель, хотя и знал, что они уже ничего не найдут, кроме лужицы бензина или кислоты там, где было пятно крови. Возможно, камеры перед банком дадут какие-нибудь новые изображения, но он сомневался: на этот раз они запомнили урок.
Во всем этом Сервас видел и положительный знак, который враги оставили помимо воли: они заметали следы.
А это означало, что они поняли: на них тоже идет охота. Их нервозность возрастала. А нервозность приводит к ошибкам.
26
Сервас уселся, отпил глоток кофе и оглядел остальных.
– Ладно. Чем мы располагаем?
В кабинете находились Венсан, Самира, Кац и еще одна команда: Русье и Гадебуа, похожие на Дон Кихота и Санчо Пансу. Один был длинный и тощий, другой – маленький и пузатый. Оба принадлежали к старшему поколению сыщиков, работой себя не убивали, любили туповатые шуточки и бо`льшую часть времени проводили за завтраком или обедом и гораздо меньшую – на заданиях.
Они спокойно и безмятежно дожидались пенсии."
"– Мы тут кое-что обнаружили, – сразу начал Венсан, и по такому вступлению все поняли, что речь пойдет о чем-то важном.
– Валяй.
– За этот год исчезли еще трое молодых людей того же профиля, что Сарр и Дебрандт. Все трое – неоднократные рецидивисты, и все трое исчезли через несколько недель после выхода на свободу.
После упоминания о таких совпадениях все притихли, а Сервас напрягся: значит, он правильно почувствовал: должны быть еще жертвы…
– Ромэн Эйман, Лахсен Хениш и Нельсон да Роха, – продолжил Эсперандье, заглянув в свои записи. Хениш, двадцати шести лет, считался одним из наиболее крупных торговцев каннабисом в регионе. Подозревали, что он возглавлял главную точку сбыта в Эдгар-Варезе в Рейнери: более семи тысяч клиентов в день.
